я нахожусь под землей,где грохот вагонов играет маршимоих падений и взлетов,где в мировой глубине тихо спят сотни фамилийвперемешку с останкамидревних преданий забытых народовчто за тысячи лет сварилисьстали вечно несущейся сажеюэта тварь воет свой гимнв наушниках каждогоглухие от вечного гула,расползаясь огромным проводом,киты-поезда точат корнимоего городана лицах от душного воздуха тает грим,обнажая клыки и клювы.по утрам толпы слепо проходят мимо руин,на которых начертаны руны.…Змея толпы не видит того,о чем кричит неоновое табло:«Строки пророков написанымаркером на стенах метро»<p>Зарисовка одного вечера</p>капюшон Красной Шапочки скалится пастью волкав комнате резко запахло мясомв собственной комнате больше всего опасней.Мой волк перегрыз все цепи, которыми он был связан.Так становится сказка явью,а грудь – звериными яслямиу тебя ограничено время, чтобы придумать развязку,пока действие этой сцены не заползло в реальность<p>Валькирия плачет</p>слышишь? где-то валькирия плачет.Мокнут голубые глаза.Она обрезает седые ресницы, что сыплются пепломна ветхие головы, башни, дома, на город,который мне всё ещё снится.Помнишь, тогда я кричал тебе прямо в небо, заглушаяржавые колокола:«Валькирия! Унеси меня. Я хоть в бою не пал,но застряла моя душа между льдами и пламенем,как в древних мифах далеких северных странмне не нужны ни сердце, ни печень, где-то лежитмой потерянный аусвайс.Я видел, как в прозрачных стеклах витрин,под вальяжное раз-два-три,ты танцуешь невидимый вальс,измеряя шагами разрушенный Дрезден.<p>Кафке</p>Я ночами завидую мёртвым, прячась в бумажной норе.Бьюсь словами о лёд замерзшего моряв собственном теле – в погребальной ладьешелест бумаги заменит мне дребезг волн, женский стоня – ничтожная точка на карте Прагия замокя мостя тот,кто на пару пражских кварталов опережаетпьяную смерть,прячась среди людей.В толпе я кажусь немного живей.На вопрос: «Откуда ты родом?»отвечу – выходец своих книгборюсь с трудностями переводас подкожного на немецкий язык<p>Пыль</p>
