В Матросах уже давно было электричество, а в соседнем Бесовце жили при керосиновой лампе. На собрании решили: надо как-то помочь подшефному колхозу. Достали старую, давно пришедшую в негодность водяную турбину, привезли в кузницу. Викстрем оглядел ее, покачал головой и стал ремонтировать. Снял почерневший, грязный ротор, чтобы выправить погнутую лопасть, бросил его в горн, а через десять минут на глазах у изумленных кузнецов ротор начал плавиться.
— Перкеле! Это же бронза, а мы и не заметили!
— Теперь, пиши, пропало.
— Такие штуковины только на заводах производят…
Пораженный Эйнар молчал, не веря своим глазам. Потом словно очнулся, словно дошли до него последние слова, сказанные кем-то из кузнецов. Выхватил он из огня оплавленный ротор, бросил в корыто с водой, вынул щипцами, оглядел внимательно, засмеялся громко:
— Я бог железа! Завтра будет вам стальной винт! Если не выкую, уйду в пастухи!
Вдвоем с подручным они стучали молотками до полуночи. И назавтра все десять кузнецов, придя на работу, увидели красивый стальной винт, лежавший на наковальне Викстрема.
…Вскоре в домах колхозников в Бесовце вспыхнул яркий электрический свет.
…Летом 1934 года в Матросы прибыло еще десять тракторов ЧТЗ. Теперь лесопункт был полностью обеспечен мощной техникой. В конторе все чаще поговаривали о том, что лесозаготовки должны вестись круглосуточно. Многие считали, что возить лес летом, преодолевая болотистые низины, спуски и подъемы, невозможно. И все же эти проблемы пытались решать. Начали вывозить древесину с ближних участков, прицепляя к тракторам всего несколько саней, и биржа потихоньку работала.
Лес, заготовленный и вывезенный зимой, сплавляли по Шуе в Онего. Часть его шла на Соломенский лесопильный завод, вся остальная добротная древесина отправлялась из Петрозаводска на баржах на новостройки страны. Лучший отсортированный и окоренный баланс отправлялся в Ленинград, а оттуда на экспорт.
…Зимой на тракторе Эйно почти постоянно трепетал красный флажок передовика. Надежно работал верный друг «челябинец», ухоженный заботливыми руками тракториста.
Эйно и его напарник Хаапаниеми четко по графику выезжали на линию, быстро формировали санный поезд. На магистрали они знали каждую выбоину, каждый бугорок, низинку. Боролись за первенство азартно, но не теряли головы — берегли машину.
Это они первыми среди трактористов лесопункта вызвали на соревнование своих сменщиков, но те пытались обратить все в шутку. Тогда Эйно пришел в контору к парторгу Урпола, достал из нагрудного кармана аккуратно сложенную бумагу.
— Вот что мы решили с Хаапаниеми, — сказал он, покашливая от волнения. — Ежедневно обязуемся вывозить полторы нормы. Тогда за зиму мы сделаем полнормы дополнительно. А если наши сменщики догонят нас, тогда получится хорошее дело — все мы на одном нашем тракторе сделаем целую сверхплановую норму. И будет нас уже как бы не две бригады, а три. Я говорю, может, путано, но мы так решили. Мы все продумали, график составили на всю зиму. Может случиться, что в отдельные дни, скажем, из-за сильного мороза или еще почему-то, мы не дадим сто пятьдесят процентов. Тогда у нас есть март, тут мы наверстаем.
В январе 1935 года в ранних сумерках усталый Эйно с напарником возвращались на тракторе из леса. Только остановились у нижнего склада, как фары вырвали из косо летящего снежного заряда спешившего к ним профорга Кокко.
— Добрый вечер, Эйно. Большие дела на нашем фронте. Через час собираем всех механизаторов. Будем знакомиться с важнейшим документом.
— Да не говори загадками. О чем речь?
— О нас, о лесорубах. Давай, Эйно, ужинай, переодевайся и приходи. Эрнест, ты тоже должен быть.
Эйно пришел пораньше — не терпелось. Однако в парткабинете уже было много народу — еле отыскался свободный стул. Поговорили, пошушукались. Но вот парторг Урпола вынул изо рта погасшую трубку, постучал ею по графину, оглядел собравшихся.
— Постановление, которое вы сейчас услышите и которое мы с вами обсудим, имеет, товарищи, крепкое название: «О недостатках в работе Народного комиссариата лесной промышленности в области лесозаготовок и лесосплава и о мерах к ее улучшению». Вся наша жизнь тут как на ладони. Партия большевиков, товарищи, видит все до самых мелочей, она раскрывает нам глаза на многие недостатки. Здесь, в «Правде», несколько раз упоминается вместе с другими лесными краями и наша Карелия. Значит, не все ладится, значит, надо взглянуть на свои дела сквозь увеличительное стекло. А многое и без стекла видно. Вы можете сказать: мы в Матросах почти регулярно выполняем свои задания. Но разве у нас не бывает срывов, разве все у нас идет как по маслу?
Урпола попросил разрешения сесть, разгладил рукой газету, придвинул настольную лампу и начал читать. В постановлении было сказано о срыве поставок древесины народному хозяйству, о медленных темпах лесозаготовок в стране, о низком уровне механизации и о многом другом.
Эйно быстрым, мелким почерком записывал в блокноте:
