«Основным промышленным звеном должен быть механизированный лесопункт…
Признать необходимым скорейший перевод тракторов и автомобилей с жидкого топлива на древесное…
Повысить зарплату квалифицированным рабочим…
Перевести всех, кто трудится на механизмах, на сдельную оплату…
Ввести премирование трактористов и шоферов…
На строительство в лесу клубов, яслей, бань и т. п. выделить 5 миллионов рублей. Предоставить долгосрочные ссуды в размере 5 миллионов рублей на приобретение рабочими лесных поселков скота. Выделить лесозаготовителям ссуду 5 миллионов рублей на индивидуальное жилищное строительство…»
Урпола еще долго читал постановление, а когда закончил, то не успел и глотка воды выпить, как начались выступления.
Первым поднялся Плотников. Он похвалил трактористов Лахти и Туоми за бережное отношение к технике, за экономию горючего, дал высокую оценку лесорубам бригады Мяннисто, которые довели выработку до 22,2 кубометра на человека в день, что по сути являлось рекордом Карелии. Он продолжал бойко говорить о других достижениях лесопункта, но его перебил Урпола:
— Успехи наши всем известны, а вот просчеты, ошибки, нарушения мы не замечаем, делаем вид, что их у нас нет. Конечно, правда глаза колет, но давайте прямо говорить о том, что нам мешает, что держит нас, когда мы поднимаемся из долины в гору.
Дорожный мастер Кулмола словно ждал этих слов парторга.
— Надо нам значительно улучшить уход за дорогами. Повторяю — значительно. Надо всем повернуться лицом к дороге! Что я предлагаю. Прежде всего, хотя время и упущено, но все же еще можно оборудовать четыре-пять незамерзающих колодцев на магистрали для ее постоянной поливки. Семи существующих колодцев мало, трактористы это видят. Далее, на поливке должны работать не две, а минимум три цистерны на санях, об этом я уже не раз говорил в конторе.
— Послезавтра установим новую мотопомпу, которая будет заполнять цистерну за восемь минут. Третью цистерну мастерские закончат к концу недели, — вставил покрасневший Плотников.
— Следующий момент, — продолжал, усмехнувшись в усы, Кулмола. — На мосту у подъема, там, где чаще всего буксуют наши тракторы с санными поездами, должен дежурить буксирный трактор…
— Правильно! — воскликнул Эйно. — Там у нас почти всегда заминка, особенно у молодых трактористов. Ну и, конечно, вот вам и пережог горючего. Я уверен, буксирный трактор окупится. И дорогу портить не будем. Хорошо бы наладить и работу маневренных тракторов, чтобы нам, трактористам, вывозящим лес по главной магистрали, не надо было собирать сани по делянкам…
— У меня на этом мосту в любой мороз семь потов сойдет, — звонко заговорил Лахти. — Нельзя осилить подъем, и все тут. Хоть волком вой. Вот и начинаю бегать, расцепляю поезд, сцепляю. Ведь в гору могу вытянуть всего лишь шесть саней, а их у меня бывает тринадцать, а то и пятнадцать! Вот и подсчитайте — горит дефицитное горючее, летит дорогое светлое время…
— Маневренный трактор, — подхватил тракторист Лехтонен, — должен помогать мне сдвинуться с места, а то ведь что получается: я лигроин жгу — трактор на дыбы, а поезд ни с места. За ночь сани знаете как мороз прихватывает. Вот и начинаем бегать с помощником как белки, расцепляем поезд, дергаем по частям. Глядь, а час уже и потеряли…
В разговор снова включился Эйно:
— Хорошо бы установить также дополнительно три-четыре деррика, тогда больше груженых саней в лесу нас ждать будет и нам не придется понапрасну терять драгоценные минуты в ожидании погрузки…
К полуночи начальник лесопункта Парикберг, охрипший, с воспаленными глазами, подвел итоги:
