Он определился с последним этапом нового плана. Смотри в будущее. Вот чего от тебя ожидают. Прошлое мертво, и этого не изменить.
Шагая рядом с Пенни по подъездной дорожке к дому Маркуса, Кин рефлекторно напрягся. Пальцы ног подвернулись, внутренности сжались, мускулы плеч свились в тугие узлы. Но он продолжал держать Пенни за руку, хотя несколькими секундами позже случилось нечто неожиданное.
Она вдруг подобралась так же, как Кин, если не сильнее. Настолько, что ее ногти впились ему в костяшки пальцев.
Кин остановился и взглянул на нее. Пенни сильно побледнела, а ее лицо, обычно добродушное, сделалось каменно-нейтральным.
– О нет, – еле слышно прошептала она.
Пенни не могла знать ни о ситуации с Мирандой, ни о том, что дружба Кина и Маркуса висит на волоске. Последние два дня, стоило ей завести разговор о брате, Кин держал язык за зубами. Благодаря щедрому выходному пособию Пенни уже не волновалась о деньгах и даже говорила, что готова подать новое заявление на кредит, как только придумает для ресторана какую-нибудь изюминку.
Кин знал, что в подобный ступор Пенни впадает лишь по одной причине. Он заглянул в открытые двери дома Инека и Маркуса, и его догадка подтвердилась.
– Он не говорил, что они тоже приглашены, – сказала Пенни, глядя на мать.
Та вышла в прихожую, остановилась и взглянула прямо на них.
– Пенни!
С распростертыми руками Эдит Фернандес энергично переступила порог и заключила дочь в объятия.
– Привет, мам, – отозвалась Пенни с живостью, не отразившейся у нее на лице.
– Как же хорошо, что вы смогли приехать! Отец все боялся, что не появитесь. Думал, вам некогда. Из-за этой дурацкой идеи насчет ресторана.
– Разве я могла пропустить день рождения Бенни?
– Вот именно так я и сказала! «Знаю, из-за всей этой нелепицы Пенни витает в облаках, но не станет же она так подводить семью». А теперь прошу извинить, я украшаю торт. Простите, что убегаю вот так сразу, но вы же знаете, я перфекционистка. Пенни, чуть позже можешь мне помочь. Маркус говорил, ты добавляла в десерт марсианские специи, но ошиблась с дозировкой.
– Вообще-то, с дозировкой я не…
– Не переживай. Я покажу, как ими пользоваться.
С этими словами Эдит скрылась в доме, унося с собой самооценку Пенни.
Они с Кином так и остались стоять на пороге. Ветер с залива трепал их одежду. Повернувшись спиной к террасному дому, Пенни смотрела на океан. В эпохе «двадцать один – А» Кин и Хезер даже мечтать не могли о подобном виде, но теперь, с подъемом уровня моря и волнами миграции в инопланетные колонии, подобное жилье стало вполне доступным – особенно для эвакуатора среднего звена и специалиста по голографическому медиадизайну.
– Я не смогу там находиться.
– Твои родители только воздух сотрясают. Не обращай внимания.
– Тебе легко говорить. – Пенни взяла его за руку и снова потянула к дому. – Ты не живешь в тени самых уважаемых кулинаров Великобритании. Давай посчитаем, сколько раз за вечер мама заведет речь о своих наградах.
Последние два дня Кин провел за лихорадочным изучением архивных чертежей здания бюро, пытаясь найти осуществимый способ кражи темпорального ускорителя для прыжка в эпоху Миранды. Теперь же, вернувшись в атмосферу пассивно-агрессивной вражды, что царила на мероприятиях семейства Фернандес, он, как ни странно, почувствовал облегчение, будто его мятежный дух наконец совершил мягкую посадку.
По крайней мере, такая обстановка была знакомой.
– Ты прав, – тряхнула головой Пенни и приосанилась. – Просто не буду их слушать, и все. Сегодняшний день посвящен Бенджамину, а не его бабушке с дедушкой.
Она подняла сумочку с подарком. Кин подождал, пока она двинется с места, а затем не отходил от Пенни ни на шаг. Ориентируясь на детские голоса, они прошли через дом и оказались на заднем дворе.
– Их так много…
Пенни вполголоса пересчитала всех, указывая на каждого пальцем, и подытожила:
– Тринадцать детей и девять взрослых.
О детях они не заговаривали с тех пор, как Пенни неловко затронула этот вопрос в первый вечер после возвращения Кина. Но за совместную жизнь он прекрасно узнал, что Пенни в восторге от детей.
– Неплохо, неплохо… – пробормотала Пенни.
Мимо пробежала с футбольным мячом девочка лет семи-восьми. Через пару бесконечных секунд Кин напомнил себе, что пора выдыхать.
– Провести время в обществе Маркуса, Инека и Бенджамина проще простого, но это… – Пенни покосилась на стеклянную дверь. – Это будет очень утомительно. Хотя…
Она кивнула в сторону отца. Босоногий, тот сидел в шезлонге с бокалом вина в руке.
– Всяко лучше, чем альтернатива.
– Все будет прекрасно. В таком возрасте дети просто чудо, – сказал Кин и понял, что проговорился. – В смысле, это куда проще, чем пререкаться с хамоватыми линейными поварами и официантами.
Избегая непонимающего взгляда Пенни и не говоря больше ни слова, он шагнул за дверь.
К ним тут же направился Инек, лавируя между детьми, гоняющими мяч по маленькой лужайке.
– Привет, ребята.
Он по очереди обнял обоих, вытер пот с желто-коричневого лба и оглянулся на какофонию пронзительных воплей за спиной.
