Ну и, само собой – жалованье, которого всегда не хватает. У Других – все проще, они не связаны требованиями закона и морали – все хорошо, что хорошо для членов организации. Чем больше добудешь денег – тем лучше. А как добыл – это никого не касается. Даже если ограбил банк или развел какого-нибудь предпринимателя. Тут же – только жалованье, хорошее, да – по меркам простых людей, но виллу в Испании на него не купишь и по-настоящему дорогую машину – тоже.
Хотя тут есть свои плюсы – никаких тебе гонений, ты под защитой государства, если что – оно тебя всегда прикроет, главное – быть лояльным власти. А вот у Других совсем иная жизнь, их травят, как волков, при первой же возможности безжалостно уничтожая. Да это и понятно – какой это властитель потерпит в своем государстве людей, которые не подчиняются его законам, да еще и опасны так, как никто другой в этом мире! Это только телевизионные экстрасенсы – клоуны и жулики, настоящие же маги могут совершать такое, что напиши об этом статью в газете – никто никогда не поверит! А если поверят, потребуют уничтожить существ, так отличающихся от основной массы населения Земли – просто из страха перед «мутантами», ведь они могут быть опасны!
Нет, большинство из тех, кто только что вышел из комнаты, не хотели возврата времен, когда за колдунами охотились, как за зверями. Пусть и не очень большая зарплата, зато все официально. Социальный статус, однако, а не участь беглеца, трясущегося от страха, а вдруг про него кто-то узнает? Хотя и времена уже другие… на кострах не сжигают, чего бояться? Экстрасенсы всякие в ранге положенности… может, и правда, послать к чертовой матери Контору, заняться своим бизнесом? Так не дадут ведь… Контора и не даст, затравят, мерзавцы!
Хозяин кабинета с легкой усмешкой смотрел на подчиненных – все эти мысли были просто-таки написаны у них на лицах. Он долго жил, очень, очень долго, и знал своих людей. Всех знал, как облупленных!
Он действительно допустил ошибку – парень был слишком ценным кадром, чтобы делать из него приманку. Но кто из власть имущих может легко признавать ошибки? Признаешь раз, признаешь два… а потом подчиненные решат, что ты такой же, как они, что ты не с Марса или Венеры, а такой же болван, как этот козел, тупо упустивший объект наблюдения, и что место свое занял не по праву. И хорошо бы его сместить, поставить на это место другого, более достойного человека.
Глупцы, но… опасные глупцы. Маги, одним словом.
Анька, по прозвищу «Каланча», стояла возле дверей «Полосатого» и уныло смотрела в ладони, освещенные тусклой вывеской, на которой была изображена некая фантазийная рыба, плод прихотливого разума мастера советских времен, и корова, долженствующая указывать на факт наличия в магазине мяса и рыбы. Уже никто не помнил, что когда-то «Полосатый», прежде чем стать «Полосатым», был магазином «Мясо-рыба», за что его справедливо прозвали «Ни-рыба-ни-мясо». До того как Москва окончательно поглотила свои предместья, этот район был полудеревней, жители которой считали себя москвичами. Однако обеспечение товарами и продуктами имели совсем не московское, за колбасой и мясом приходилось регулярно ездить в центр столицы. Не зря когда-то родилась загадка: «Длинная, зеленая, пахнет колбасой – что это?» Ответ: «Подмосковная электричка».
С деньгами у Аньки было совсем плохо. Как и с зубами, с печенью, с кожей и волосами, давно не мытыми, свисающими нечесаными прядями на покрытые обносками молодые плечи. Именно молодые, потому что было Аньке от роду тридцать пять лет, хотя выглядела она на все шесть-десят.
Когда-то у нее был муж, квартира, неплохая работа, Анна работала в парфюмерном отделе большого магазина и была довольно красива – высокая, стройная, длинноногая. Что с ней случилось, что щелкнуло в голове – это только богу известно. Сама не заметила, как пристрастилась к выпивке (наследственность, что сказать… папаша умер от пьянки. С матерью пили. Та выдержала еще меньше). Измены мужу, ночевки неизвестно где, когда просыпаешься без юбки, по пояс голой, и все дырки болят, будто туда били ногами (может, и били. Синяки, кровь!).
С работы выгнали, а потом пришел черед квартиры – за копейки, за символическую цену – по ее душу приходили бандиты не раз и не два. Били, насиловали, но… к чести Аньки, квартиру она так и не отдала. Хотя однажды избили так, что месяц харкала и мочилась кровью. Может, и повезло – девяностые закончились, кого-то посадили, кого-то «закрыли», некому стало «работать» с потенциальной жертвой. Времена изменились.
