Астрид посмотрела на своего прекрасного ребенка, в его глаза, так похожие на ее. Наверное, и с ним она здорово накосячила. Боже! Жаль, что нет кнопки, которую нажмешь, и сразу все знают – ты хочешь как лучше. От скольких страданий можно было бы уберечься! Ники, конечно же, это понимает. И он поцеловал маму в щеку.
Парад в честь праздника урожая назначили на пятницу, на десять утра. Остаток пятницы плюс субботу и воскресенье город принимал туристов и тех, кто приезжал только на выходные, прокричать хорошей погоде последнее ура – чтобы потом замереть до Рождества. Парад же, домашний и горделивый, прежде всего предназначался для жителей города. Вокруг развязки и дальше в обе стороны по Мейн-стрит люди с рассвета ставили складные стульчики, занимали места поудобнее. Родители приносили пакеты с едой для своих карапузов и позволяли им вволю резвиться на временно перекрытых улицах. Уэсли Дрюс восседал в специальной кабинке, вел прямой репортаж, и люди делали с ним селфи, на фоне его машущей руки в перчатке. В воздухе пахло яблочным сидром и пончиками с корицей, которые продавались в киоске перед «Спиро», Олимпия разливала дымящийся напиток по бумажным стаканчикам. Сесилия, Август и другие участники парада, скрытые от глаз, стояли возле своего творения шагах в пятидесяти вверх по Мейн-стрит. А глазам было на что посмотреть.
Поначалу Сесилия здорово сомневалась. Платформу украсили и просто установили в кузове неглубокого грузовичка, от самой Сесилии требовалось лишь выполнять указания, да так, чтобы не склеились пальцы. А вот Август, госпожа Школьник и другие члены команды сотворили нечто необыкновенное. Во-первых, они смастерили бельведер, точную копию настоящего, только в восемь раз меньше, во‑вторых, сделали всю развязку в миниатюре. Крошечный книжный магазин, крошечная блинная «Спиро», крошечная парикмахерская «Стрижем красиво», крошечное пустое здание, крошечные деревья, скамейки и все прочее. Сесилия приклеивала траву. Красила доски из прессованной древесины. Август шил миниатюрные занавески, вырезал сотни разноцветных крохотных листьев. Вся композиция располагалась на круглой платформе, которую медленно вращал кто-то из членов команды, шедший рядом.
– Может, это твое будущее, – заметила Сесилия Августу. – Делать что-то своими руками.
Август закатил глаза.
– Звучит соблазнительно. Все равно спасибо.
Госпожа Школьник собрала их, как цыплят на насесте. Меган и Джеймс, в восторге от своей работы, вовсю лизались, засунув руки друг другу в задние карманы джинсов, тискались безо всякого стеснения.
– Ребята, прошу вас. – Госпожа Школьник опустила фотокамеру. – Все-таки мы на параде.
Все смеялись, радостно теснились. Впервые Сесилия увидела Клэпхэм – большой Клэпхэм – ее будущего. Она и Август на выпускном вечере в мантиях, она протягивает руки к дочке Портер, которая ковыляет ей навстречу. Совсем даже неплохо. Больше того – здорово. Церемония напоминает День благодарения с шарами, только поменьше. У старшей школы своя платформа, у пожарной команды – своя, еще одна – у «Лосиного жилища», бог знает, что это такое. Эти группы крошечной армадой выстроились друг за другом. Госпожа Школьник раздала им ветки, настоящие ветки с большими разноцветными листьями, махать по пути следования. Что это? Полный кайф или дурацкое унижение – как посмотреть.
– Прибыла в ваше распоряжение, – раздался голос, и Сесилия обернулась.
Скрестив руки на груди, перед ней стояла Сидни, переносица заклеена полоской телесного пластыря. Вряд ли там есть синяк, подумала Сесилия, а если даже есть, на Сидни столько косметики, что его и не увидишь. Но это не все: веки сияют золотом, губы пурпурные, остальная часть лица – сплошь персиковая маска. При том, что осень уже вступила в свои права, и все перед «Спиро» были в кофтах на молнии, Сидни вырядилась в нарядный сарафан, из-под которого торчали коленки. Обнаженные руки и ноги покрылись гусиной кожей.
– Отлично, – одобрила госпожа Школьник. – Сюда, все на борт. – Она подтолкнула небольшую лесенку к боку платформы и поддержала ее рукой для равновесия.
Сидни, пошатываясь, поднялась на платформу, сверкая лодыжками и пятками. Наверху она поставила палец на крышу бельведера, доходившего ей до пояса.
– Клево. – Она скорчила гримаску, по которой невозможно было понять, говорит она всерьез или шутит. Потерла голые руки, покачалась на пальцах ног. – Скоро остальные подтянутся.
Она имела в виду свою королевскую свиту из школы. Список имен удивления не вызывал: Сидни, Лизель, Бейли. У каждой – ноль фантазии. Сесилию занимало иное. Вместе с Августом она обошла платформу с другой стороны и остановилась у модельки «Стрижем красиво». Заглянула внутрь – нет ли там крошечных Берди и Були?
– Эй! – окликнула Сесилия. – А ты уверен?
Август поднял в воздух рюкзак.
– Абсолютно. Идем, переоденемся?
Сесилия кивнула.
– Госпожа Школьник, мы сейчас вернемся, ладно? Надо заскочить в туалет.
Госпожа Школьник глянула на телефон.
– У нас десять минут. Одна нога здесь, другая там, ладно?
