- Не надо никуда ходить, - шепчу я ей на ухо. - И одеваться тоже не надо.
Я стягиваю с нее простыню. Она не дает. Мы сражаемся за этот кусок ткани. Я побеждаю.
- Пусти, - шипит Юлька.
- Ни за что. Я хочу на тебя смотреть.
Она вскакивает и вероломно убегает в ванную. Предоставив мне возможность пару секунд полюбоваться восхитительными лягушачьими грудками и попкой.
Из ванной она выходит уже в халате.
Вот хитрая лягушенция!
А когда я выхожу из ванной, то замечаю, что Юлька с кем-то переписывается в телефоне. Причем делает это так, чтобы я не видел экрана.
Во мне, ни с того ни с сего, просыпается ревность.
Я же ничего о ней не знаю!
Вдруг у нее кто-то есть?
Была у меня одна Мальвина, которая перед исчезновением болтала о муже…
Мне хочется прямо сейчас устроить Юльке допрос с пристрастием. Но я понимаю, что с этой царственной лягушечкой нужно действовать тонко и деликатно.
- Жарко, - выдыхает она, отбрасывая телефон.
- Раздевайся!
Я тяну за пояс ее халата.
- Надо сплит убавить. А вообще, сегодня такая жара, что хочется нырнуть головой в сугроб. Ты любишь снег?
- Я… сложный вопрос.
- Что в нем сложного?
- Однажды я провел полгода в полярной экспедиции.
- Серьезно? - глаза Юльки округляются от удивления. - Ты полярник?
- Нет, я физик по образованию. Занимаюсь измерительными приборами. А та экспедиция… ну, мне просто нужно было доказать самому себе, что я не сморчок.
- Доказал?
- Ну, вроде как да.
- Сморчок, - хихикает Юлька.
Странно, что я ей это рассказываю. Вообще не люблю об этом говорить. Но с Юлькой легко быть откровенным. Мне почему-то кажется, что она поймет. Хотя все мои знакомые до сих пор считают, что я тогда рехнулся.
- А я однажды неслась по лесу на “Буране”, - начинает вдохновенно рассказывать Юлька, размахивая руками.
На “Буране”? Девчонка не только знает о существовании этого снегохода, да еще и носится на нем… Обалдеть.
- И что? - спрашиваю я.
- Зазевалась, не заметила кочку. Подлетела на два метра… Буран в одну сторону, я - в другую. Воткнулась головой в сугроб, торчу из него, ногами болтаю, а ничего сделать не могу.
- Жесть!
Но удержаться от смеха невозможно.
- Да ваще! Я тогда так снега наглоталась, что тоже долго его не любила.
Юлька хохочет, запрокидывая голову. Бьет меня по руке. Брыкается, когда я ее щекочу. И показывает язык, когда ей удается от меня увернуться.
А потом вдруг, как будто внезапно о чем-то вспомнив, резко замолкает. И просто улыбается своей неповторимой солнечной улыбкой.
Мы в два счета расправляемся с принесенным ужином.
При этом мне кажется, что с Юлей что-то не так. Она ведет себя как-то напряженно и неестественно.
Еще десять минут назад она хохотала, брыкалась и показывала язык. А теперь опять строит из себя фифу.
Сидит с прямой спиной, чинно пилит ножичком бифштекс…
Что началось-то?
Но это были еще цветочки. Ягодки начались позже.
Я уже не раз замечал, что Юлька косится на свой телефон. Читает сообщения, улыбается, отвечает - и прячет его.
А тут она мне вдруг заявляет:
- Ты, случайно, не собираешься к себе?
- Куда это - к себе?
- В свою гостиницу. Ты, вообще-то, не здесь живешь.
А мне уже кажется, что здесь...
- Ты меня прогоняешь? - поражаюсь я.
- Мне нужно побыть одной.
- Зачем?
- Ну, блин… просто надо!
Я и моргнуть не успеваю, как Юлька заставляет меня одеться и выпихивает за дверь.
- Эй, ты чего? - растерянно лопочу я.
- Увидимся вечером, - произносит она.
И захлопывает дверь перед моим носом.
- Вообще-то, уже вечер!
А я снова разговариваю с цифрами на двери.
Как осел.
23
Юлианна
Я совсем потеряла голову.
И тормоза.
И приличия.
И понятие о том, как должна себя вести нормальная девушка.
То ржу как лошадь. То, размахивая руками и строя рожи, рассказываю, как торчала вверх ногами из сугроба. То вообще хрюкаю от смеха… Да еще и в такой трепетный момент.
Вообще не принцесса!
Того и гляди, напугаю Андрея своими пацанскими манерами.
А тут еще папа с Дашей мне пишут… Не буду же я при Андрее с ними разговаривать. Не думаю, что моему временному любовнику нужно знать, что у меня есть дочь.
Да и им не нужно его видеть.
Выставив Андрея за дверь, я перезваниваю папе. По видеозвонку в мессенджере.
Передо мной появляется его лицо. Волосы вроде как мокрые.
- Привет! Что там у вас происходит?
- У нас все отлично. Поливаем огурцы. И кота. И немножко меня…
Я вижу на экране грядки, убегающего Мурзика и довольную Дашу с распылителем шланга в руках.
- Мама! - слышу я звонкий голос дочки.
Сердце внезапно сжимается от острой тоски. И от чувства вины. Я так по ней соскучилась! И я несколько часов про нее не вспоминала.
Совсем потеряла голову…
- Привет, моя радость.
Папа забирает из ее рук шланг и забрасывает в кусты.
- Мы с папой ходили в гости к Любаше, - с ходу отчитывается она.
- Не к Любаше, а к Любови Михайловне, - поправляет ее папа.
- Понятно.
- Она кормила нас борщом. Невкусным. И блинчиками. Очень вкусными, с шоколадной пастой.
- Отличный был борщ! - возмущается папа.
- А вечером мы пойдем на речку, - хвастается Даша. - Деда будет рыбачить.
- А ты ему мешать.
- Ну вот еще не хватало!
