На что джигит покачал головой, пожал плечами и дал мне упаковку бумажных платочков.
Ладно. Все. Я успокоилась
Больше не реву.
Не реву, я сказала!
Иду в здание аэропорта, ничего не видя перед собой. Я почти справилась с эмоциями. Но перед глазами все еще мутная пелена.
И, когда посреди этой пелены возникает встревоженное лицо Андрея, мне кажется, что это какой-то глюк.
Я брежу! Андрей остался в городе. Я одна приехала в аэропорт.
Но этот настырный глюк обнимает меня. Гладит по волосам. Шепчет что-то успокаивающее.
И я с наслаждением вдыхаю его запах, за пять дней ставший таким родным. Я столько раз прижималась к этой теплой сильной груди… Меня столько раз гладили эти нежные руки…
Не в силах сдерживаться, я обильно поливаю слезами его футболку. Пару минут. И слушаю, как он повторяет:
- Все будет хорошо.
А потом вдруг резко прихожу в себя и набрасываюсь на него:
- Что ты здесь делаешь? Я же сказала, что ненавижу прощаться!
- Юль, почему ты плачешь?
- Я не плачу!
- Ладно. Пошли. Найдем твою стойку регистрации.
- Я сама могу ее найти.
- Я знаю. Но я все же хочу тебя проводить.
В небольшой очереди на регистрацию мы стоим молча. Рядом люди, выяснять отношения не хочется. Вообще ничего не хочется…
Хочется, чтобы настало завтра и я была уже дома.
Я сдаю багаж и получаю посадочный талон. До вылета еще полно времени. Андрей тащит меня пить кофе.
- Ты же не думаешь, что я из-за тебя ревела? - с вызовом спрашиваю я, когда мы усаживаемся.
- Кто ревел? - он делает удивленные глаза.
Молодец… Но это не поможет. На его футболке до сих пор мокрое пятно - отпечаток моего заплаканного лица.
- Думаешь, не может быть других причин?
- Да ничего я не думаю, - успокаивающе произносит он.
И тут я внезапно придумываю вполне правдоподобное объяснение.
- У меня просто критические дни начались. Знаешь, что это такое?
- Знаю.
- Так вот, у меня всегда крышку срывает. Пять дней перманентной истерики. Типа того, что было недавно.
- Бедная моя лягушатина!
- Рядом находиться невозможно! - пугаю я его.
- Невозможно на потолке спать, - выдает он.
- Чего?
- Одеяло падает.
Я улыбаюсь. Невозможно не улыбнуться тому, с каким серьезным видом он это произносит.
- Давай закажем тебе шоколадный торт, - предлагает Андрей. - Говорят, шоколад поднимает настроение.
Я соглашаюсь. Вряд ли торт мне поможет, но хоть будет, чем занять рот, чтобы не грубить. Он же сейчас опять начнет твердить, что нам нужно встретиться...
И я сорвусь.
Потому что на самом деле я тоже этого хочу. Очень!
Но знаю, что нельзя. Ни к чему хорошему это не приведет. Лучше сразу все обрубить, чем потом еще сильнее мучиться.
Андрей ни слова не говорит о новых встречах. Он вообще на удивление не разговорчив.
Сидит, пьет кофе, смотрит на меня. Молчит…
И это еще хуже!
Я с трудом высиживаю минут двадцать. А потом говорю:
- Мне пора. Скоро посадка.
- Ну, давай, - произносит Андрей.
И не трогается с места.
А я уже придумала, как буду отбиваться от его прощальных поцелуев… Но он не собирается меня целовать.
Просто “ну давай”?
Серьезно?
После всего, что между нами было?!
Я вскакиваю. Подхватываю сумочку. И ухожу. Я даже не уверена, что он смотрит мне вслед…
А я еще из-за него ревела!
30
Андрей
Юлькины слезы просто вывернули меня наизнанку.
Моя бедная Лягушечка, она так по-детски рыдала у меня на груди… А потом придумала отмазку - мол, у нее критические дни.
Звучит правдоподобно. Но я не верю.
Что-то тут не то…
Ей грустно со мной расставаться. Так же, как и мне. Но она почему-то решила, что мы не должны продолжать отношения.
Значит, есть какие-то причины.
Муж? Постоянный парень?
Не хочется в это верить. Дико не хочется. Но я не исключаю такой возможности.
Я ведь совсем не знаю Юльку. Хотя мне и кажется, что мы сто лет знакомы.
Это иллюзия. Она показала мне ту себя, какую хотела показать. Пять дней - слишком маленький срок, чтобы узнать человека.
Но все равно… я чувствую. Я знаю, что мы должны быть вместе.
Она не оставила мне свой адрес. И я не стал на нее наседать - это было бы бесполезно.
Да и зачем? Я давно его знаю. Подмазался к девчонкам на ресепшене, рассказал романтическую историю и притаранил корзину со сладостями. Они не устояли.
Я знаю, где живет Царевна-лягушка. И где она работает - она же приезжала на конференцию от своей компании.
Вернусь - узнаю больше. Выясню, что или кто мешает ей встречаться со мной.
Я не стал бросаться на нее с прощальными поцелуями. Хотя очень хотелось. Она не любит проводов и прощаний... Я услышал и понял это.
Надо уважать личное пространство.
Но, блин…
Мне так хочется еще раз почувствовать вкус ее губ!
Я не уезжаю из аэропорта. Сижу, смотрю в окно на взлетную полосу. Когда объявляют посадку на Юлькин самолет, я вглядываюсь в поднимающихся на борт пассажиров. И мне даже кажется, что я вижу синюю футболку Царевны-лягушки.
И только после того, как самолет взмывает в небо, унося от меня мою Юльку, я вызываю такси.
* * *
Вечером ноги сами приводят меня в “Атмосферу”. Что, наверное, зря. Здесь мне будет слишком тоскливо.
А где не будет? Нет такого места!
Сегодня тут снова какое-то семейное мероприятие. Менее масштабное, чем накануне.
