Расположились. Я сразу стал готовить угли для шашлыка, собрал походный мангальчик и залез в рюкзак от бабули. Кроме мяса, там было куча всякой снеди – окрошка в трехлитровой банке, блины, фаршированные мясом с рисом, самодельный сыр и сметана, самодельная колбаска из набитой кишки, свои овощи и зелень и, как вишенка на тортике, бутылка вина ноль семь! Портвейн азербайджанский белый, с трудночитаемым названием – «Алабашлы». Бабуля из своих запасов отдала. Придется нажраться! Беру огурец, разрезаю пополам и делаю несколько разрезов на внутренней части, посолив солью из спичечного коробка. Вкуснотища! Но одну половину тут же отобрал Похаб. Он занялся установкой палатки метрах в сорока от костра, зато на ровном месте и без камней. Кондрат же уже стоит около берега и закидывает свое длинное удилище в воду. Ловит он вроде как на донку.
За первый час он не поймал ничего, зато Похаб вытащил рыбеху грамм восемьсот!
– Чехонь это! Крупная, я таких не видел тут, – завистливо говорит Кондрат и прерывает свою рыбалку.
А рыбачил он интенсивно – постоянно закидывал удочки, менял прикормку, не сидел сложа руки, в общем. За первый улов надо выпить, и я предлагаю начать с вина, но парни, незнакомые с культурой пития, где градус понижать нельзя, требуют коньяк. Закусываем овощами, первой партией шашлыка и окрошкой. Последняя хорошо идет. Кондрат, выпив, чуть ли не бегом возвращается к своим удочкам, а мы с Похабом обсуждаем девчонок из класса и слушаем магнитолу.
– На опарыша надо попробовать, – говорит недовольный Кондрат и достает из безразмерной люльки коробку с отвратными червямиопарышами.
Похаб отворачивается, а мне все равно, я не брезгливый. Чтобы добить Похаба, рассказываю ему жутко токсичный анекдот, заканчивающийся словами «А-а-а… ты не поймешь, ты ж не рыбак…».
Кондрат ржет, как конь, а Похаб кривит рожу.
– Ха-ха-ха! – раздается рядом с нами, напугав нас неожиданностью.
Это смеется мужик на вид лет тридцати пяти, который спустился к нам. Мы его из-за магнитолы не услышали.
– Парни, что ловите? – спрашивает он.
– Вот, – показывает с гордостью Похаб свой улов.
– А… чехонь. Нормальный такой, но на уху не очень, вот сушеный он с пивом идет на отлично, – резюмирует мужик, разглядев рыбку, и вдруг спрашивает: – А ничего если мы к вам присоединимся с девочками?
– Девочки? Где девочки? – заозирался я и увидел стоящую вдалеке машину и двух теток непонятного возраста. Не дети и не старухи – плохо видно отсюда.
– Место не куплено, – степенно говорит Похаб, тоже заметив женский пол.
Похаб уже выпил и закусил и пребывает в самом хорошем расположении духа. Кондрат же, по роже видно, недоволен, однако не спорит. Он молчун и тормоз по жизни.
Дядька резво бежит наверх к машине, подгоняет ее поближе к озеру, и вскоре к нам спускаются две женщины лет до тридцати и сам мужик. Машину он закрыл брезентом, и стоит она на самом солнце, зато на виду. Знакомимся. Мужика зовут Платоныч, он сам так представился, а женщин – Марина и Оксана. Мне больше глянулась Оксана – русая, нос картошкой, грудь небольшая, зато стоячая. Выделялась она фактурной, выпирающей из-под сарафана задницей и ногами с узкими лодыжками, не ясной пока стройности. Все, как я люблю. Марина была заметно плотнее, немного моложе, и грудь у нее прямо вываливалась из платья.
Похаб, по виду, был разочарован возрастом возможных подруг. Кондрат не обращал на них внимания, и развлекать всех пришлось мне. Я шпарил анекдоты, приличные и нет. Большую их часть тут никто не слышал.
«Интересно, какая моя?» – думал я, изучая, как ведет себя Платоныч с девчонками. А непонятно! Лапал он обеих периодически. Мы споро соорудили еще одну порцию шашлыка – слава богу, бабуля чуть ли не три килограмма мяса мне с собой дала.
Платоныч принес свежее пиво в алюминиевом бидончике и отказался от коньяка, мотивируя тем, что он за рулем. А пиво не в счет, значит? Девочки его показали грамотность в вопросах распития алкоголя и начали с пива, затем пообещав перейти на коньяк. Про себя ничего не рассказывают, больше расспрашивая о нас. Однако я и так вижу, что девочки не деревенские – парфюм, ухоженные руки, крашеные длинные ногти, побритые ноги.
Вот Платоныч ставит свою кассету, и раздается вполне приличная подборка отечественных песен – «Три белых коня», «Каскадеры» и прочее. А затем и вовсе иностранщина, и не что-нибудь, а сам Майкл Джексон!
– Есть! – торжествующе вопит Кондрат, вытягивая здоровенную рыбу.
– Сазан! – бежит к нему Платоныч, бросая коленку Марины, которую он жамкал последние пару минут.
Сазан просто огромный по сравнению с уловом Похаба, жаль, нет безмена взвесить. Ан нет, есть у Платоныча, оказывается! Он бежит к машине, а я наливаю всем по стопочке. Ручные весы показали два килограмма!
– Я тут и пять ловил, – хвастается принявший на грудь друг.
Ему явно хорошо и от улова, и от стопки коньяка.
– На уху само то! – намекает Платоныч.
– Да само собой, для этого и приехали, – гордо говорит добытчик и сознается: – Только я чистить не люблю.
