— Не возражаю, только выспись, а потом делай, что хочешь. Я буду ждать тебя в машине, мне звонили, нужно перезвонить. Закрой дом, пожалуйста, ключи на полке в прихожей, — сказал Ронан и накинув пальто, вышел.
Аннабелль поплелась в ванную, слабые попытки привести себя в порядок не увенчались успехом. Она натянула на себя джинсы и свитер, стянула волосы на затылке, с ненавистью оглядев отражение в зеркале.
Сев к Ронану в машину, Аннабелль улыбнулась ему, хотя в глазах по-прежнему стояли слезы. Мужчина накрыл ее руку своей, и посмотрел девушке в глаза, будто говоря: «Все будет хорошо, не беспокойся». Морган хорошо знала этот взгляд – такой успокаивающий и ласковый. Когда Аннабелль была подростком, Ронан часто смотрел на неё именно так, если она плакала, и слёзы снимало, как рукой. Столько в нем оказывалось уверенности, мудрости, спокойствиях – маленькая девочка просто не могла противостоять.
Морган иногда отводила глаза в сторону, ощущая на себе взгляд Ронана. Смущалась и терялась в чувствах, не имея понятия как с ними оставаться.
— Мы едем в одно очень интересное место, - сказал Ронан, ведя машину.
Аннабелль пожала плечами, информации для выводов слишком мало. Она отвлекалась на песню Хозиера – Take me to church. Девушка была без ума от этой композиции, от ее посыла – любовь сравнивалась с религией, герой поклонялся девушке, словно божеству. Когда-то Аннабелль мечтала о такой всеобъемлющей любви, но теперь – едва ли верила в неё. Чем громче слова о любви, тем меньше смысла в них.
— Ты не скажешь, пока мы не приедем.
Мужчина улыбнулся.
— Разумеется, зачем портить сюрприз. Может ты хочешь чем-нибудь себя порадовать? Могу тебе поднять настроение как-нибудь?
— Вернуть меня в прошлое? — рассмеялась девушка.
— О таких глобальных вещах и думать не приходится, но о простых вещах вроде новых туфель, почему нет? — пожал он плечами.
— То есть если я захочу новые туфли, то мы можем выбрать что-нибудь и купить?
— Мама мне говорила: туфли у женщины должны быть такими же роскошными, как машины у мужчины. С машинами у нас в порядке, а туфли - давай-ка сегодня прикупим тебе пару, договорились?
Аннабелль удовлетворено улыбнулась, и потянулась, как кошка. Женские слабости – Морган не могла устоять перед красивой обувью или украшениями. Она прекрасно понимала – этим ее можно было купить, отказать никогда не получалось. Мать девушки – Лилиан не жалела денег на эти моменты, красовалась перед зеркалом, меряя разные ожерелья и серьги. Аннабелль стояла позади неё и представляла: вырастет и станет такой же, как мама. Иронично – она стала такой же: бессердечной и равнодушной.
— Рон, мне будет очень приятно, но думаю, в ближайшие дни – я вряд ли смогу нормально куда-то поехать. Нужно отгоревать.
Воттерс обхватил покрепче руку своей спутницы. Одной рукой вёл авто по загруженным дорогам Монреаля, а второй гладил тонкие пальчики Аннабелль с огромными кольцами.
— Аннабелль, помни, я знаю, сколько тебе пришлось пережить. Я знаю о том, что с тобой сделал тот тип, с которым мы встретились в выходные в парке. И, Белль, клянусь, я буду заботиться больше, чем он. Приходи в себя и давай жить хорошо, правда?
Сердце девушки дрогнуло.
— Давай не будем об этом, пожалуйста, — прошептала Аннабелль, — зачем об этом говорить?
— Я молчу. Ты сама все знаешь.
Ронан раскраснелся. С юности он был таким – не лез за словом в карман. Порой быстро «раскалялся», а затем также быстро «потухал», ругая себя за каждую лишне сказанную вещь.
— Я все знаю, и более того, все понимаю.
Авто остановилось около кофейни «Горячий шоколад». Оглядевшись, Аннабелль поняла, где находится. Близлежащие магазинчики помогли понять девушке, что они приехали в кафе, где часто проводили время в детстве. Заказывали по три пирожных, Уилл не переживал по поводу веса, Морган мечтала научиться готовить так и удивлять друзей своими кулинарными способностями. Только теперь кафе выглядело иначе - над светлыми цветами преобладали темные.
Она обернулась, почувствовав на себе взгляд ухмыляющегося Рона.
— О,боже, это же то кафе...Оно очень изменилось, — отметила девушка, — называлось «Пудинг».
— Да, но здесь все ещё вкусно. Часто заезжаю сюда, могу побыть в тишине и спокойствии.
— Скучаешь по свету софитов?
— Исключено, никогда не хотел этого. В самый пик славы, я словил звёздную болезнь, вёл себя по-идиотски. До сих пор стыдно. Точно, был сам не свой. Тогда казалось, весь мир вокруг крутится меня, и семья ничего не понимает. Я уехал в Америку, там мы с Дарсией планировали пожениться, потом не пошло...
— А после неё...Встречался с кем-нибудь?
— Встречался, девушки были хорошими, но я почему-то ставил карьеру выше. Мы мирно расходились, до сих пор общаемся. И в этом году, мне перестало нравится возвращаться в квартиру, где я постоянно один.
— А я думала ты женился на Дарсии, вот оно что!
