Адам соглашался. В семье девушки искрило, перед ней стоял выбор — стать подобной родителям, и разжечь пожар, чтобы все сгорело дотла, либо — отойти в сторону, бежать и спасаться. Будучи подростком, она старалась находиться где-то посередине. Всегда между мамой и личной жизнью, между войной и миром, между подружками и парнем. В какой-то момент она устала.
И решила уйти.
Но она лишь говорила, что уходит. Она возвращалась, улыбалась, проваливалась в воспоминания, в его объятия и отказывалась верить в реальность, где они не вместе. Ингрид не давала шанса другим парням, не подпускала к себе никого, но делала вид, будто Адам совсем не важен. Она отключала телефон, блокировала парня в социальных сетях, «случайно» называла его другими именами.
Адам черствел, бесконечно переживая и страдая от искренней любви, он устал получать бесконечные откаты. Только, потому что один раз влюбился в девушку, зависящую от внимания.
И решил уйти.
Он встретил Аннабелль, и тогда цикл появления Ингрид в его жизни стал ещё более забавным. Постепенно она угасала — уходила, возвращалась куда реже, возвращалась ради прикосновений, ради шепота и горячих губ. Адам не мог отказать, не мог устоять, Ингрид выпивала душу, и отдавала себя. Просыпаясь с ней в одной постели, Адам проклинал вчерашний вечер, но мечтал пережить его ещё разок, а затем ещё один. Стягивая с неё кружевное белье, понимал, что Аннабелль никогда не заменит эту девушку. Столько страсти в ней было! Прикосновения Ингрид оживляли, а Аннабелль только заставляла его улыбнуться и грела сердце. Адам продолжал искать, только лишь успевая открывать двери новым девушкам.
И когда он улетал в Европу, чтобы разобраться с наследством, дал себе время подумать. Прекратив на время общение и с Ингрид, и с Аннабелль, мужчина выбирал, взвешивая все «за» и «против». Клэман не держал обещаний, легко отказывался от слов. Свои слабости он хорошо знал, но ничего с ними не делал. Аннабелль бы ждала его в любом случае. Такие, как она, всегда ждут до последнего.
Сидя в номере гостиницы, он перебирал фотографии Аннабелль, распечатанные перед поездкой. Достав старый пленочный фотоаппарат, Адам фотографировал девушку на берегу океана; у себя в квартире, на память. Где-то в документах валялась фотография Ингрид. Держа оба портрета в руках, он поймал себя на мысли: девушки до чёртиков похожи. Обе так несчастны, так красивы, но несчастны. Только Ингрид выбрала гнобить людей за собственное несчастье, а Аннабелль выбрала гнобить себя. Когда-нибудь они поменяются местами. С Клэманом любая Аннабелль стала бы Ингрид, рано или поздно, это бы произошло.
Он стал понимать — девушки вокруг него одинаковые. Сломанные, ищущие того, кто придёт и решит проблемы. Сильные плечи, ощущение «как за каменной стеной» и такой же камень внутри — вот он, Клэман, встречайте! Кому мог понравиться такой человек? Только девушке, что ищет внимания и никак не найдёт, и неважно — будет ли это внимание в цветах или в скандалах, в сексе или пощечинах?
Когда Адам вернулся в Монреаль, он не сказал об этом никому. Продав дом отца в Италии, он получил на руки деньги и снова почувствовал себя хозяином жизни. Пока в руках шелестели купюры, он мог выбирать чувства.
Наше время
Резко нажав на тормоз, молодой мужчина остановился около бара «Неоновый волк». Выкурив сигарету, Адам выключил телефон и вошёл в небольшой помещение, насквозь пропахшее табаком и дешёвым алкоголем. Он хорошо знал этот аромат — родом из юности, когда денег только и хватало на такие напитки. Полуголые женщины готовились к вечернему выступлению, стреляя глазками в зрелых мужчин. Бармен натирал стойку и расставлял костеры по ее поверхности. Джо Кокер и его «My father's son» создавали какую-то ностальгическую атмосферу, и Адаму взгрустнулось по временам, в которых он никогда не был. Заметив кучерявую вертлявую голову, Клэман устремился к дальнему столику.
— Мне реально интересно, почему ты меня сюда позвал, — сказал Адам, пожимая руку собеседнику.
— У меня к тебе есть небольшое дело. Можешь считать меня психом, — ответил ему он.
Клэман присел напротив, подозвав бармена.
— Не тяни кота за яйца, мне ещё нужно сегодня встретиться кое с кем. Что ты хочешь, Уильям?
Уильям прокашлялся, сложив руки перед собой домиком. Журналист будто пытался найти слова, и Адам не сводил взгляда с его задумчивого лица.
