В течении всего времени, пока он шёл, в голове царила безмятежная пустота. Он никогда не подвергался действию Империуса, но мог бы поклясться, что, скорее всего, работает он именно так. Когда Блейз приблизился к столу библиотекаря, она как раз левитировала каталог в его направлении, ленивой походкой направляясь к чудаковатой студентке. Забини подхватил его в воздухе и, поймав изумлённый взгляд мадам Пинс, коротко кивнул и сказал:
— Спасибо.
«Спасибо, блять?! За что?!»
Он развернулся, покачал головой, диву даваясь, что вообще происходит. Он же умный мальчик, они с Малфоем — великие слизеринские умы, чёрт возьми. Ну, ладно, Малфой не так умён, каким казался, раз потерял голову из-за гриффиндорской принцессы. Но Блейз ведь так успешно поддерживал порядок на крохотном островке здравомыслия за них обоих, так почему же он прямо сейчас плетётся через всю библиотеку и несёт в руках тяжеленный каталог для Лавгуд, даже не додумавшись левитировать его по воздуху?!
— О, чудесно, ставь его сюда, — обрадовалась Луна, отодвигая книги и пергаменты. — Кстати, ты не задумывался об использовании сифона для мозгошмыгов?
— С какой это стати? — нашёлся Забини, не имея ни малейшего понятия, о чём вообще идёт речь.
— Как же! — воскликнула она. — Ты ведь забыл принести каталог и снова за ним возвращался. Думаю, как минимум один мозгошмыг залетел тебе в ухо и вызвал незначительное размягчение мозга. Но нет причин для беспокойства, достаточно лишь поместить в ухо сифон…
— Вообще-то меня напугал твой чёртов заяц, — Блейз прервал её бессмысленную тираду, наконец вернувшись на «островок». — Он прыгнул прямо на мою книгу.
— О, — понимающе протянула Луна с мечтательной улыбкой, — это мой патронус. Они совершенно безобидны. И, кстати, должна заметить, что испуг, вызванный патронусом, — ещё один явный признак размягчения мозга. Возможно, в твоей голове больше мозгошмыгов, нежели я предполагала.
Забини собирался ответить, что его испугал не сам заяц, а его внезапное появление, но понял: бесполезно. У Лавгуд найдётся диагноз и для этого. Поэтому он оперся о стеллаж, сложил руки на груди и произнёс:
— Что ж, если у тебя есть все основания полагать, что в моей голове полно мозгошмыгов, есть ли какой-то способ от них избавиться? Ну, назначение сифона, как я понял, заключается в том, чтобы предотвратить их проникновение, а как же излечиться от тех, что уже внутри?
Забини даже не сомневался, что сарказм Луне недоступен, посему решил насладиться занимательной лекцией о спасении его безвозвратно повреждённого мозга.
— К сожалению, процесс размягчения мозга необратим, — Луна со светлой печалью пожала плечами. — Но есть и хорошая новость! Когда мозгошмыг вдоволь наедается серого вещества, он умирает. Именно поэтому так важно предотвращать их массовую атаку, ведь если в твою голову попадёт сотня мозгошмыгов, ты неизбежно лишишься рассудка, — Забини с фальшивой скорбью поджал губы, едва сдерживая улыбку. — Но, кстати, прошлым летом я ещё изобрела специальные амулеты. Правда, их эффективность ещё не доказана, но я пыталась провести эксперимент, раздав их гриффиндорцам перед матчем по квиддичу.
— И как? Сработало?
— Трудно сказать. Матч они, конечно, выиграли, но на следующее утро за завтраком я отметила у большинства из них нарушенную координацию движений и незначительную рассеянность. Боюсь, что эффект амулета оказался кратковременным.
Блейз не сдержался и рассмеялся. Наивность Луны не знала границ, но это было так… мило?
— Это называется «похмелье», Лавгуд, — просветил её Забини. — Гриффиндор выиграл — чем не повод напиться вусмерть?
— Возможно, ты прав, — добродушно усмехнулась она. — Но я более чем уверена, что если бы во время распития алкоголя у них при себе были амулеты, ребята не были бы настолько лёгкой добычей для мозговых паразитов.
— Не могу не согласиться, — ответил Блейз и кивнул на каталог, стоящий на столе. — Что пытаешься найти?
«Ебануться. Я веду дружескую беседу с Луной Лавгуд. Число грёбанных мозгошмыгов в моей голове, очевидно, в значительной мере превышает сотню».
— Готовлю эссе для профессора Хагрида по нарглам и садовым гномам, — беззаботно уведомила его Луна, просматривая карточки.
«Я, конечно, об этом пожалею, но…»
— Нарглам?
— Да, — коротко ответила она, не отвлекаясь от своего занятия. Будто Забини переспросил лишь потому, что не расслышал.
«Я, конечно, пожалею и об этом…»
— Что за нарглы?
Лавгуд подцепила пальцами сомнительной красоты оберег, неизменно украшавший её шею:
— Видишь это ожерелье? Это обычные винные пробки, — она наклонилась в сторону Забини, оглядываясь по сторонам, и прошептала: — Нарглы их просто ненавидят.