Счастливо рассмеявшись, я поцеловала его в губы, не стесняясь при этом ни Васнецова, ни своих чувств. Потому что однажды… я осмелилась. И с тех пор мне больше ничего не было страшно. Только с этим мужчиной… однажды и навсегда.
Влад
Который день Эмма была напряженной, и я не понимал, что с этим делать. На все мои вопросы она однозначно отвечала «ничего не случилось», но так или иначе продолжала наверняка что-то скрывать. И я, в своих мыслях, даже ненароком дошел до того, что начал подозревать ее в… измене.
Даже когда укачивал нашего годовалого сына, или же играл с Лисой, не мог избавиться от ощущения, что меня обманывают.
Нет, виной тому была совсем не неуверенность в том, что наша семья крепкая, и нам никто кроме друг друга не нужен. Просто Эмма… она ведь была чертовски привлекательной, а с рождением нашего сына стала еще более красивой и женственной. И ведь могло случиться, что она вдруг встретила кого-то другого, как то часто бывает.
– Все, я так больше не могу, – заявил, уложив маленького Даниила спать. – Или мы поговорим сейчас же, или…
Я развел руками, Эмма – поджала губы. И тут мне стало окончательно ясно – она взаправду встретила другого!
Но не успел я об этом ей сказать, как жена закрыла лицо ладонями и… разрыдалась. Чем ввела меня в такой ступор, что я буквально прирос к полу.
– Что случилось, ты можешь мне сказать? – потребовал ответа от жены, обхватив ее за плечи и осторожно встряхнув. – Я же так с ума сойду!
Эмма вдруг запрокинула лицо ко мне и всхлипнула.
– Маааа-ммммааа…
Вот еще новости! Об этой дамочке мы не слышали слишком давно, чтобы вдруг она стала каким-то важным элементом наших жизней.
– Продолжай, – нахмурился я.
Эмма мягко высвободилась и отошла к окну. По ее напряженной позе, по тому, как сейчас она не желала допускать меня в свои проблемы, я понял, что действовать нужно очень и очень деликатно.
– Она позвонила… неделю назад. Сначала я ее и слушать не хотела, – сбивчиво начала Эмма. Но чем дальше рассказывала, тем более четкой была картина, встававшая перед моими глазами.
– Что ей было нужно?
– Она просила прощения. В том числе и за то, что сотворила, ну… тогда.
Я кивнул, когда Эмма обернулась и всмотрелась в мое лицо. Давал понять этим, что прекрасно понимаю, о чем речь. Но… с того самого момента, когда все наши проблемы были решены, все остальное стало настолько неважным, что мы и думать об этом забыли. О прошлом, о былых обидах. О том, что кто-то когда-то желал нам зла.
Просто это стало совершенно неважным, как будто принадлежало совсем другой вселенной.
– И она умирает, Влад… У нее рак. Врачи дают ей не больше месяца.
Я недовольно поджал губы, тут же начиная думать о том, что это все могло быть дешевым спектаклем. Но если нет? Эмма ведь настолько сильно переживала, что я попросту не имел права сомневаться в том, что ее чувства могут быть следствием очередной небылицы со стороны моей тещи, которая таковой так и не стала.
– Что она хочет? – как можно спокойнее спросил я.
– Просто увидеться. Больше ничего.
Я сделал глубокий вдох. Это мне не нравилось. С одной стороны. С другой – я видел, насколько важным это было для Эммы.
– И ты поедешь? – уточнил в ответ.
– Ты думаешь, не стоит?
– Я думаю, что тебе нужно сделать так, как это было бы правильным для тебя. В первую очередь. Все остальное – неважно.
Подойдя к жене, я крепко обнял ее. Прижал к себе, делясь тем, чего во мне было с лихвой – своей любовью. Желанием дать понять, что я рядом, и это неизменно. И Эмма вдруг расслабилась и, вздохнув, прижалась ко мне. Так доверчиво, что я в очередной раз поклялся себе, что всегда буду делать все возможное, чтобы только моя семья была счастлива.
– И! Давай! Давай! Дуууууй! Ещееее!
Больше всех кричала Алиса, прыгающая рядом с Даней и хлопающая в ладоши, пока ее брат, раздувая щеки, всеми усилиями пытался загасить свечу в виде цифры «два».
Наконец у него это получилось, и Даня, вскинув обе руки вверх, вскричал:
– Даааа!
И Лиса с Эммой счастливо рассмеялись.
– Я отойду, – сказал им, когда услышал, как мой телефон звонит.
На экране – до боли знакомый номер. Мой отец собственной персоной, видимо, с поздравлениями для внука.
– Да? – ответил я, облокотившись на стену и глядя на то, как Эмма сосредоточенно нарезает торт, чтобы раздать по куску всем присутствующим гостям.
Их было немного, но я знал – рядом находились лишь самые родные и близкие.
– Владик? Владик, это я… – раздался растерянный голос мамы, и прежде чем я успел сказать хоть слово, она затараторила: – Я так бы хотела сейчас быть рядом… я многое поняла. Правда, очень многое! Мне так стыдно за то, что я делала. За все. В первую очередь за желание сделать плохо Эмме. Я больше никогда… ничего… никогда… – Мама сделала судорожный вдох и добавила: – Лишь бы только увидеть внуков.
Потом всхлипнула и замолчала. Что-то царапнуло внутри, но я быстро загасил в себе эти чувства. Ни я, ни Эмма не запрещали моим родителям просто приехать и повидаться с Лисой и Даней. Но видимо, моя мать была слишком не уверена в том, что мы их примем и не станем прогонять с порога.
