— Ладно. — парень поставил меня на землю, но не убрал руки с талии. — Это правда не страшно, тем более я рядом. — Я готова была придушить его за то, что он снова привлек к нашей паре столько внимания.
Оказалось, что я невероятно ревнивая, любой взгляд на моего парня вызывает внутри настоящий вулкан. Стоит Матвею уехать из дома, как я готова сгрызть себе все ногти, но, к счастью, у парня нет от меня секретов. А вот у меня… Я так и не решилась рассказать ему всю правду, поговорив с Аленой мы пришли к выводу, что лучше будет молчать. Не просто так ведь Семен предупреждал меня, он и правда знает своего брата лучше, да и я за это время смогла узнать. Матвей возможно и поймет мой поступок, но не поймет того, что спала с его братом. Да и сейчас у Семена все стало налаживаться с женой, уверена, что Марине также не понравятся эти новости, она достаточно натерпелась от мужа в прошлом, я не хочу портить ей будущее. Мы с девушкой сдружились, у нас очень много похожих интересов, мы можем весь вечер просидеть за интересными разговорами.
Сколько бы хорошего не было сейчас в нашей жизни есть и темная сторона, о которой сейчас знаю только я и Настя. Панде с каждым днем все хуже, он перешел на сильные обезболивающие, именно врач рекомендовал этот отдых, сказал, что так организм сможет набраться сил, но я очень сильно в этом сомневалась. Он запретил нам рассказывать об этом кому-либо еще, особенно сыновьям, он радовался, что они наконец-то нашли общий язык, что они наконец-то проводят вместе время. Болезнь протекает намного быстрее чем было спрогнозировано.
— Хорошо. — я взяла его за руку. — Поговорим в номере. — на лице была улыбка, хоть он и делает так, как считает нужным, но я чувствую, что рядом с ним в полной безопасности, а главное я вижу, что дорога ему.
— Лиза! — хриплый голос Якова Ароновича заставил меня повернутся, мужчина держался за голову, я пулей рванула к нему. Сейчас я не видела ничего, кроме этого пожилого мужчины, который больше и слова не мог мне сказать, лишь издавал звуки похожие на стон. Быстрая проверка слабого пульса и меня бросает в дрожь.
— Черт! — я не хотела верить своим мыслям, я отказывалась принимать действительность. Я машинально схватила телефон Матвея и набрала наизусть номер личного врача. У нас мало времени, мы должны хоть что-то предпринять, все не может закончиться вот так…
Последние дни были словно в тумане, все смешалось в один огромный ком, который давил и не давал нормально вдохнуть. Экстренный перелет домой, частная клиника, искусственная кома и массовая паника. Никто не понимал, что именно произошло, почему обострение случилось именно сейчас, никто не понимал, что делать… Я часами могла сидеть в палате Панды и наблюдать за мониторами, но от этого не было никакого смысла. Я хотела помочь ему, но ничего не могла сделать. Никто ничего не мог сделать… Мы могли только ждать. И все ждали хоть какого-то чуда. Иногда меня сменяла Настя или Марина и я могла поспать хоть пару часов. За это кроткое время Яков Аронович стал частью моей семье или же я частью его, сейчас это не важно, главное, что внутри поселился страх потери. Я не могла представить какого это вернутся в дом, где его больше нет…
За эти дни я видела Матвея всего один раз, они с Семеном были погружены в дела, старались хоть что-то придумать, находили лучших врачей, свозили их к отцу, но все было бесполезно. В глазах Насти были постоянные слезы, мне бы очень хотелось найти для нее слова утешения, но их просто не было. Хоть мы и не говорили об этом, но все знали к чему идет процесс. Знали, но не были готовы. Все произошло слишком быстро, это неправильно. В этой семье все только стало налаживаться, Яков Аронович заслужил насладиться этим моментом, но судьба распорядилась иначе. Черт, в этом мире столько несправедливости… Я старалась держать не показывать свои эмоции на глазах других, не хотелось еще больше нагнетать обстановку, но стоило остаться наедине, как я не могла сдержать слез. Это не честно, так не должно быть!
Он прожил прекрасную жизнь, смог многого добиться своими усилиями, смог с нуля сделать себе имя и доказать всем, что главное стремиться и не сдаваться. Когда мы оставались вдвоем он любил рассказывать мне истории из своей жизни, он никогда не говорил, что прожил ее неправильно. Да, он был не идеальным человеком, со своими причудами и тараканами, но ко всему можно было привыкнуть. Этот человек любил свою семью, хоть в какой-то момент и оттолкнул ее от себя. Каждый имеет право на прощение и понимание. А что теперь? Теперь же он лежит на белоснежной постели и медленно умирает, его мозг умирает и никакие деньги и связи не могут помочь, не могут остановить этот процесс.
