— Матвей Яковлевич, вы уверены? — мужчина в сером костюме с недоумением смотрел на любимого, я была так погружена в свои мысли, что даже не запомнила его имя. — Вы понимаете, сколько это в денежных средствах? Если вы сейчас поставите подпись, то уже не сможете повернуть процесс. Даже лучшие юристы не смогут вам помочь. Вы хорошо подумали?
— Вы подвергаете сомнению мои слова? — все это время я сидела рядом с Матвеем, и он держал меня за руку, парень злился, но старался контролировать себя и не нагрубить. Он проявлял свои настоящие эмоции только когда мы оставались наедине, ему было тяжело, он мог часами прижимать меня к себе и лежать, зарывшись в мои волосы. Но даже так я чувствовала его силу, мы был нужны друг другу и сейчас мы были постоянно рядом. Даже сейчас, когда братьев вызвали к юристу отца для оглашения завещания, Матвей взял меня с собой, он не хотел оставлять меня одну не на минуту.
Семен сидел чуть дальше и смотрел в одну точку, сейчас его также, как и младшего не интересовали деньги, каждый переживал внутри настоящее горе. Семен винил себя во всем, он считал, что из-за постоянного стресса, который он устраивал отцу болезнь прогрессировала быстрее. Никакие слова сейчас не помогали переубедить его, никто не считал его виноватым. Я впервые увидела их скупые мужские слезы на похоронах. Не было какой-то пышной церемонии, на семейном совете мы решили, что в последний раз Панду увидят только самые близкие люди. Именно в тот момент я поняла, как сыновья любили его, хоть и не показывали, они всегда старались быть холодными, отстранёнными, но внутри им требовалась его любовь. Сейчас дом завален цветами, слова поддержки прилетают со всех уголков мира, смерть Якова Ароновича подняла настоящую шумиху в прессе, всех интересовали только деньги, интересовало, кто же станет его приёмником и унаследует состояние.
Тяжелее всех пришлось Алисе, Марине и Семену пришлось долго подбирать для дочери правильные слова, смерть дедушки стала для нее ударом, девочка почти день проплакала у себя в комнате, она отказывалась признавать это. Она кричала, что дедушка еще слишком молод и он не мог умереть, кричала, что мы все ошиблись, а наши сердца в это время готовы были остановиться. Я не думала, что будет настолько тяжело… Последние дни в доме практически никто не спал, всех мучали кошмары, утром мы приняли тяжелое, но единственное верное решение. Завтра Марина, Семен и Алиса вернутся в их дом, Настя поедет с ними и теперь будет работать на эту семью, Виктор перейдет работать в компанию Матвея, ну а я с любимым переедем в его квартиру. Теперь дом будет служить подобием дачи…
Смерть Якова Ароновича еще больше сблизила братьев, они решали все вопросы вместе, мы не слышали больше никаких споров и разногласий, они действовали, как отлаженный механизм. Если женская часть дома могла спокойно убиваться своим горем, то мужской пришлось решать все дела и лишь вечером, оставшись наедине со своими любимыми они могли выдохнуть и вспомнить о боли.
— Нет, я хочу уберечь вас от ошибки. — в руках любимого оказалась ручка, секунда и на документе появляется его размашистая подпись.
— Уберегите себя. Мы закончили?
— Да. Поздравляю, Семен Яковлевич, теперь вы единственный наследник состояния. Через десять дней вы сможете получить все необходимые документы. Уверен, что ваши старания смогут привезти фирмы к еще большему процветанию, как и хотел ваш покойный отец.
Я знала о планах Матвея, он поделился ими со мной еще вчера вечером. Это был его выбор, для меня не имеет значения сколько у этого человека денег, я полюбила его не за материальную составляющую. Матвей привык отпускать прошлое и этот случай не стал исключением, для него принять наследство отца, это застрять во временной петле, постоянно возвращаться к прошлому и вспоминать эту боль. Он еще молод и сможет всего добиться сам, любимый уверен, что Семен справиться со всем лучше и ему этот бизнес нужнее, у него уже есть семья и больше нет права на ошибку. Пока мы ехали к нотариусу браться долго разговаривали на эту тему, Семен уговаривал Матвея отказаться от этой, по его словам, идиотской затее. Он хотел поделить все поровну.
— Ты не должен был этого делать. — сейчас за окном сплошная слякоть, снег больше не падал, а то, что уже лежало на земле провалилось в непонятную серую массу, это еще больше навивало тоску. Слез больше не было, лишь пустота. — Знаешь, нужно было хорошенько врезать этому юристу. Он нашёл повод для поздравления… Урод. — сейчас я была согласна со старшим.
