– Ты чего? Сегодня же праздник, – хочет он спать. Трет кулачками глазенки. Но упрямится, словно боится пропустить что-то важное. – Тем более папа идет. Сейчас будем елочку наряжать. Он же должен огоньки на нее повесить. Девочкам же нельзя, может током ударить. А я еще маленький. О нет, еще и елку наряжать с этим злючим варваром. Выдержать бы сие испытание.
– Девки, это самое, в потолок. Я гармошку приволок, – рявкнул появившийся, как всегда, словно черт из табакерки, громадный Егор, – Куда ставить корягу эту лесную? Эй, не баба, чего замерла? У меня сейчас грыжа выпадет, пока ты пуговицы свои таращишь.
– Вы все таки нестерпимый, – выдохнула я, покосившись на Ваньку, вертящегося вокруг отца, от которого исходят волны ледяного холода с мороза. Не заболел бы мальчишка. Он одет в шортики, гольфы, жилеточку от костюма заячьего. И глазенки сверкают в темноте таким восторгом, что хочется дать по башке чем-нибудь тяжелым его бесчувственному отцу дуболому.
– Будешь тут нестерпимым, если тебе бороду клочьями выдирает незнакомая чеканько, вломившаяся в твой дом, словно вирус Эболы, без предупреждения и объявления. Я еще, кстати, тебе так и не поверил, что ты не наводчица каких-нибудь татей. Обычно с мешками по ночам жулье всякое по улицам шлындает. А ты еще и в бороде была. Ужас. Так вот выйдешь ночью прогуляться, и инфаркт микарда, вот такой рубец.
– Папа, ух ты. Вот тут круто елочка стоит. Красивенная будет, правда же. И Ника сказала, что останется у нас, и шашлыки весной есть с нами будет.
– Правда? – мне прямо в глаза впивается яростный взгляд Егора бородатого. Ноздри раздувает, как бык перед нападением на тореадора. Ты так сказала?
– Я такого не говорила. Слушайте, вам бы… мальчик фантазирует. Выдает желаемое за действительное. Вы бы наняли ему няню нормальную, и с малышами, потерявшими маму психолог должен работать.
– Ты поучи меня еще, – прорычал горный тролль. Именно на него сейчас был похож малахаистый. – Тоже мне, ума палата. Как ты еще жива с такими то способностями выводит людей? Или ты в няньки набиваешься. Сорян, но кто угодно, но не ты. Ты меня бесишь.
– Ха, так у нас взаимные чувства. Я лучше сдохну, чем буду работать у такого самодура. Слушайте, ребенок ждет. Несите стремянку, звезда на макушку сама по себе не заползет, – мне просто надо вырваться из ловушки гипнотического взгляда мужика, которого я знаю всего несколько часов. И совсем не уверена, что поняла его даже на десятую часть.
– Я? Я звезду? Ты вообще что ли?
– Ну не я же. Или вы Ванюшку отправите на такую верхотуру. Или ниндзя Лю свою делегируете? И что у вас за тяга к гигантизму. Можно же было маленькую елочку принести. Так что сами виноваты.
– Я? Я? К гигантизму?
– У вас еще и мания величия. И, кстати, «Я» последняя буква в алфавите.
– Терпеть не могу все большое, особенно заумных баб, – буркнул великан и зашагал куда-то.
– Вы куда? – пискнула я, понимая, что рою себе могилу каждым своим дурацким словом.
– За стремянкой. Надеюсь, я с нее свалюсь, сверну шею и никогда больше не увижу твою физиономию.
– Вы еще и эгоист. Готовы оставить сына совсем одного сиротой? Не переживайте, я уйду, как только рассветет. Ни секунды не задержусь.
– Жду с нетерпением, – прошипел огр, оглядываясь на Ванюшку, упоенно исследующего новогоднее дерево. И он сейчас подумал о том же, о чем и я.
Раз-два-три, елочка гори!
– Звезда висит криво. Левее, еще. Нет, теперь правее, – я играю с огнем. Судя по напрягшейся спине миляги Егора, убивать он меня будет с удовольствием, смакуя каждый миг. – Ой, слезьте, я сама.
– Сама? Я сейчас слезу и тебя на макушку посажу, звезда, блин, – рявкнул великан так, что за дверью взвыли собаки. – Учит она меня. Еще не хватало мне разрушений. Если ты сверзишся с лестницы, в Японии снова землетрясение случится, а у них и так катаклизм за катаклизмом.
– Папа, но Ника же права. Звездочка некрасиво стоит. Кажется, что елочка грустит, понимаешь? – милый Ванечка снова бросился на мою защиту. Огр замолчал, засопел и начал поправлять громадную звезду.
– Вот. Теперь хорошо. Можете же, когда захотите, – радостно сказала я, наблюдая за тем, как великан начал спускаться, что-то ворча себе в бороду, явно не очень цензурное. – Эй, а вы куда? Надо еще же гирлянды повесить.
Гирлянды сосредоточенно разбирает Ванечка. Не видя и не слыша ничего вокруг. Так увлекся, что аж кончик языка розового высунул и нахмурился. Перенял все папины манеры. Молодец. Жаль только, вырастет он таким же злобным ворчуном, как и его отец. Иначе и быть не может. Если только…
– Еще и гирлянды? – то ли взвыл, то ли простонал бородатый варвар. – Слушай, откуда ты взялась, а? Кто тебя послал? Ты же явно какой-то агент, разрушитель нервных систем. Тебя же в стан неприятеля можно запускать с целью подрыва психических устоев.
– Ну, вообще-то вы меня сами вызвали, – я фыркнула, Егор озадаченно на меня уставился. Да, если честно, как на дуру он на меня уставился. Только пальцем у виска не покрутил. Хотел, но руки были заняты.