Сюжет этой «прекрасной книги, которая освежила на один день вечную полемику о чуде» (Клемансо) — весьма прост. Герой книги — аббат Пьер (этот доктор Паскаль, ставший священником) утратил веру. Он направляется в Лурд, чтобы попытаться вновь приобщиться к ней, а также для того, чтобы сопроводить туда свою хорошенькую соседку из Нейи — Марию, которую врачи приговорили к смерти. Проведя всю ночь в молитвах в гроте, Мария выздоравливает. Но Пьер не обретает веры, потому что он стал свидетелем ложного «чуда». Пьер любит Марию. Однако Мария в благодарность за свое исцеление поклялась связать свою судьбу только с богом. Пьер и Мария смогут любить друг друга лишь во Христе. Недурная мелодрама!
Золя часами размышлял на берегу Гав, пытаясь найти ответ на вопрос: «Что же все-таки здесь происходит?» Ведь известны же случаи чудесного исцеления. Я подразумеваю под этим исцеление от неизлечимой болезни, по крайней мере от болезни, которая кажется нам неизлечимой, например от туберкулеза. Но случается также, что после «чудес» в Лурде наступает обострение болезни. Ну и что ж из этого? Факт остается фактом: неизлечимые болезни излечиваются. Это бесспорно. Чудо как таковое, рождающееся из установленного в гроте чана с водичкой, которая никому не может принести вреда, бросает оскорбительный вызов Пастеру! Однако никто не видел, чтобы вновь выросла отсутствовавшая рука или нога! Вот это-то явилось бы настоящим чудом! Да, но если бы выросла отрезанная рука, то все стали бы верить в бога! Золя предчувствует главное возражение метафизики. «Словом, я считаю все-таки, что…»
Лоб его прорезали глубокие продольные складки. Он записывает:
«Я верю в благородное веяние неведомой мощи, которое исходит от людских масс, переживающих острый кризис веры».
Конечно, это весьма туманная, ничего не объясняющая фраза, но как ему идти дальше? Между прочим, и на этот раз обнаруживается одна любопытная особенность Золя: это атеист, который обожествляет толпу!
Приблизительно в это время Золя написал заметки (они малоизвестны), которые представляют неоценимый интерес с точки зрения уточнения его взглядов на религию. Когда Золя был моложе, он уже писал о Паскале:
«Я ужаснулся своему неверию и, в еще большей степени, его вере; я содрогнулся, когда он показал мне весь ужас моих сомнений, и тем не менее я не поменял бы муки, которые я переживаю, на муки его веры. Паскаль говорит мне о моих страданиях, но он не может убедить меня разделить его собственные. Во всем этом мне удается сохранить свое „я“. Однако я охвачен смятением, и в сердце моем незажившая рана».
Для «Доктора Паскаля» он воспользовался идеями Ренана:
«Вселенная повинуется незыблемым законам, и еще не было случая, чтобы она нарушила эти законы (отрицание сверхъестественного). В мире нет и никогда не было проявлений какой-то особой воли, намерения, которые не были бы связаны с человеческим разумом. Два элемента — время и тенденция к прогрессу — объясняют вселенную… Существует главное сознание вселенной, которое формируется постепенно и „становление“ которого беспредельно. Будущее человечества в прогрессе разума с помощью науки…» (рукописные заметки).
Теперь Золя вновь обращается к легенде о воскрешении Лазаря, именем которого он назвал в свое время невропата из «Радости жизни».
