Анри попросил её больше так не поступать, а то задаст трёпку, несмотря на то, что она уже совсем взрослая. А я, поев и сходив по нужде, всё лежал в дремоте и совершенно ничего не хотел делать. Тело стало ватным и слабым, и я, видимо, решил совершенно на себя наплевать. Но Анри не позволил мне превратиться в овощ.
Как-то Софи сказала, что ей нужно в город, и Анри настоял, чтобы я сходил с ней. Я не хотел, мне было страшно, но Проводник силой поднял меня с койки и даже сам обул. Он дал Софи несколько серебряных монет и велел ни на шаг меня не отпускать. Мне сунули в руку небольшую плетёную корзинку и на плечо для вида напялили подранный мешок.
– Поль, я тебя очень прошу ничего и никому не говорить. Твой лексикон пока не для здешних мест. Если что, за тебя всё скажет Софи, и бодрись, пожалуйста, по-другому нельзя! – настаивал Анри.
Затем он попросил нас запомнить, так, на всякий случай, что я его дальний племянник с восточного побережья, юродивый с нарушением речи, якобы в детстве неудачно упавший с лестницы и теперь практически не могущий разговаривать, но способный к работам «подай-принеси», или «копай глубже-кидай дальше».
– Будут спрашивать, мычи, дорогой племянник… Ой, да на тебя внимания-то особого не обратят, стар ты уже, как и я! – хохоча сказал Анри и махнул рукой в сторону двери.
Я передёрнулся от его слов о старости, но не стал ничего отвечать «дяде».
Мы с Софи вышли на улицу, залитую южным солнечным светом. Немного прошли по незнакомой улице. Я, конечно, был поражён здешним пейзажем, который отдалённо был мне знаком только по фильмам. Я попросил Софи немного подождать и осмотрелся.
Голова закружилась, я прижался к стене, повернул голову в сторону солнца и закрыл глаза. Постояв некоторое время, жмурясь от яркого света, я ещё раз огляделся по сторонам. Да, совсем недавно я рассекал по проспектам на неприличной скорости на своём шикарном авто, сыпля пеплом сигарет и кидая окурки в окошко, слушал забойную музыку. Дома, конечно, комфорт: вот тебе туалет с биде, ванна с пузырьками, микроволновка. По выходным я с женой любил прогуляться по огромным магазинам, посидеть в «Чайхоне №1», что в ТЦ «Западный» на Рублёвке, перекусить и попить капучино с диковинным пирожным, а тут…
А тут – грязная узкая дорожка, местами выложенная брусчаткой, по которой ходят средневековые люди, ведя на поводе кто лошадь с телегой, кто навьюченного осла. Жуть какая! Каменные домики, прижатые друг к другу, сверху перетяжки с сохнущим бельем. И вонь. Какая жуткая здесь вонь! Справляя нужду, как я понял, прятаться особо и не нужно было, туалет, как говорится, везде, поливай, сколько хочешь – вот тебе и Европа.
Пока я стоял в забытьи, вспоминая дом, меня чуть не сшиб наездник на большом коне и больно стеганул плёткой по голове и спине. Кровь залила глаза и потекла горячей струёй, обильно пропитав одежду. Нам пришлось вернуться домой. Анри напоил меня вином так, что я просто вырубился. Пока я спал, он почти профессионально наложил несколько швов на раны суровой нитью, смоченной какой-то настойкой. Так закончился мой первый выход в свет. Как говорится, осмотрелся. На неделю я слёг в постель…
Шли дни один за другим, рутина стала затягивать меня, и я заметил, что привыкаю к здешнему быту, а дом и вся прежняя жизнь всё сильнее отдаляются от меня. Да и во снах я видел семью и дом всё реже и реже.
Я не хочу лишний раз описывать мои психологические и душевные переживания по поводу того нашего естественного мира, откуда я пропал каким-то неведомым образом. И тем более я не собираюсь описывать быт средневекового мира, который теперь стал и моим бытом. О нём написаны тысячи книг и снято множество кинолент, нового я сюда ничего не прибавлю. Но было одно отличие: здесь уже формировалась не история средневековой Европы, а моя личная, в которую я каким-то неведомым образом вляпался.
Помимо болезней и войн, здесь ещё время от времени лютовали разбойники. Анри рассказывал о пропаже людей, он подозревал, что их продавали в рабство, так как Восток был совсем рядом. А там рабство, по слухам, было в норме. Но несмотря ни на что, культура в нашем городе бурно расцветала благодаря герцогам Анжуйским и Барселонским.
Новости я узнавал на базарах и площадях города. Ещё к нам часто забегала соседка, которая была ужасной сплетницей и тараторкой, она регулярно приносила на своей юбке информацию, как сорока на хвосте. Соседка много знала, потому что её хозяйка Инез Де Буасьер была приближена к городской знати и нет-нет да рассказывала что-то своей служанке, пока та мыла её или наряжала.
