Постепенно доходит, что всё. Ты уже не нужен. Вокруг толпятся какие-то люди в штатском, милиция. Медленно отхожу в сторону, подбираю дипломат. Ловлю на себе взгляд какой-то женщины и выражение ужаса на ее лице. Медленно рассматриваю свои руки, по локоть покрытые черной коркой засохшей крови, пижонские светлые штаны, превращенные в нечто неописуемое, и понимаю, что так просто по городу идти нельзя. Забредаю в «Детский Мир», как раз напротив перекрестка и прошу у продавщиц возможности умыться. Вдруг становлюсь каким-то неловким и криворуким. Мыло несколько раз выскальзывает из рук на пол. Не могу сообразить, как и чем соскоблить грязь с обуви. Девчонки охают и ахают и пытаются задавать вопросы. Практически их не слышу, на голову как-будто аквариум надели… Наконец, худо-бедно привожу себя в порядок и выползаю на улицу…
От момента аварии прошло не больше часа… или сутки… или вообще это все случилось в прошлой жизни?
…Домой – домой – домой … спать-спать-спать… крепко-крепко…
…Не подскакивая от прикосновения к плечу или далекой сирены «Скорой»…
...Опять порвал халат при посадке в машину. Оттопыренные из-за укладок со шприцами, карманы делали фигуру похожую на толстожопого медведя и соответственно меняли габариты. Вечно цеплялся за что-нибудь. Девчонки будут ворчать на выдаче. Переживем...
Вызов писал на планшете, придерживая плечом трубку радиотелефона и другой рукой приветственно стискивая огромную лапищу водителя. "РАФ"а, задумчиво похрюкивая старыми амортизаторами, выкатилась со двора станции и неспешно направилась в сторону Ботанического сада. Хорошо на улице... "золотая осень". Тепло, сухо, красиво.
Настроение испортилось уже в подъезде. Запах... Кто не чуял, то не поймет. Запах "отсроченной смерти". Оно вроде и не пахнет, как должно пахнуть, а вот ... "воспринимается"... да так, что вся шерсть дыбом встает. Без лишних слов скользишь между смутными фигурами родственников и, наконец, оказываешься один на один с человеком, чья душа уже застенчиво балансирует на границе миров. Терзаясь страхом и терзая неизвестностью близких людей. "Онко" убивает не опухолью... убивает страхом. Может быть, этот пещерный страх и воспринимается на расстоянии, еще невозможном для обоняния, но уже доступном для других, непонятых еще систем восприятия.
Бесполое, полурастворенное в пространстве белых простыней, существо желает только одного - беспамятства, забытья... Огромная доза, способная мгновенно убить взрослого здорового человека, медленно скользит в иссохшую руку, вызывая легкий румянец на гипсовом лице и... слегка приоткрытые глаза вдруг наливаются небесной синевой и слышно тихий шелест-выдох "Спасибо...".
Ненавижу себя в такие минуты... Свою беспомощность и бессилие...
..."Температура", гипертонический криз, пищевое отравление, ожог кипятком, пара транспортировок... Дежурство течет своим чередом. Приближается ночь. Время всякого рода экзотических приключений, будь они не ладны. Заехали на станцию. Старший врач, уединившись с молодым коллегой в уголочке "курилки", и даже, кажется, приобняв за плечи, производит шепотом "воспитательный процесс". Это видно по виноватому вилянию всего молодого тела и несчастному выражению на лице. Старший врач - педагог опытный. Никогда не позволит себе отодрать виноватого на людях, но уж "с глазу на глаз" скажет тебе все, что думает. Доступно, жестко, справедливо. Я сам попадал пару раз в "объятия". Бр-р-р... Но до сих пор дословно помню, что и почему было сказано.
"... Доктора Савельев, Патрушин, Федоров примите вызова..."
- Чаво едем?
- Головка - вава, сердечко - кака, жизнь - бяка! И, не поверишь! Все на одном адресе - Донского 45...
- Ага... расхворались, ебть... На ночь глядя. Спать уже пора! Днем не болеют, ночью - скоко хошь.
- Золотые слова! Только кто бы слышал...
Так, беззлобно переругиваясь, уже доехали и теперь ползем в небольшом микрорайоне, цепляя поисковым прожектором номера домов.
