Добро пожаловать в Новую Америку.Здесь Централ-парк стал последним оплотом «великой цивилизации», штаты выкупаются навечно или берутся во временное пользование, сексуальные эксперименты стали частью корпоративной политики, а трансплантация органов живых людей — унылым бизнесом.Здесь можно все — и нельзя ничего!
Человек — бог в руинах.
1838 год. В Америке время гротескных трансформаций. По всему Югу пот и кровь чернокожих превращаются в белый хлопок. Часть Мексики, объявившая себя республикой Техас, присоединится к Соединенным Штатам, что ввергнет их в войну. Пятнадцать тысяч индейцев-чероки идут восьмисотмильной «Тропой слез» в Оклахому, а в штате Нью-Йорк одержимый арифметикой фермер-баптист по имени Уильям Миллер предсказывает конец света через пять лет.
Из этого водоворота возникает один из самых забытых гениев в истории человечества: Ллойд Мидхорн Ситтурд, сын Гефестуса Ситтурда, кузнеца и изобретателя-неудачника с примесью индейской крови шауни (предположительно родня великому вождю Текумсе[1]), и Рэпчер Мидхорн, говорившей на креольском дочери освобожденного камберлендского раба из Джорджии и повитухи с Аппалачского плато.
Зачатый на Большом Змеином кургане, самом высоком из индейских доисторических курганов в штате Огайо, Ллойд появился на свет в городе Зейнсвилл. Его сестра-близнец Лодема вышла из материнского чрева мертворожденной. В то время отец Ллойда, неохотно примкнувший к адвентистскому движению Уильяма Миллера, строил «Ковчег времени», дабы защитить свою семью от последствий конца света, а Рэпчер первой использовала марихуану в лечении деменции и смертельных болезней.
Ллойд — изобретательный вундеркинд. В четыре года он строит миниатюрные воздушные корабли и пишет секретные книги собственными невидимыми чернилами. В пять он проектирует и создает исправно работающего механического бобра.
После «великого разочарования» миллеритов, когда конец света все-таки не наступил, Гефестус перевозит семью из Огайо и поселяется на заброшенной ферме, которую унаследовал в Дастдевиле, штат Техас. Четвертого июля, когда маленький Ллойд ухаживает за алтарем, который он установил в память об умершей сестре, мальчика уносит ураган. Ллойд отсутствует двадцать минут и возвращается ровно на то же место, откуда исчез. На вопросы о том, что случилось, пока он был внутри урагана, Ллойд отвечает, что разговаривал с духом умершей сестры, которая передала ему высшее знание эволюции. Хотя от этих слов отмахнулись как от игры детского воображения, в одном история звучит, бесспорно, правдиво: выдающийся дар Ллойда к изобретательству лишь усилился.
Это его техноколдовство позднее заложит основу победы Севера в Гражданской войне, которой достигли бы много раньше, если бы более верно следовали его идеям. (В его стратегию битвы при Шилохе среди прочего входило подмешивание органического мескалина в запасы воды конфедератов.)
В послевоенное время он экспериментирует с новыми теориями и методами камуфляжа, гипноза и ускоренного обучения, со счетными и переводящими машинами, новыми типами протезов, с использованием природных лекарственных средств в лечении психических заболеваний, с операциями радикальной хирургии, с ранним кинематографом, физикой и управлением погодой. Его гениальность подтачивают лишь патологическое нежелание доводить дело до конца, ненасытная сексуальность и непреходящее чувство вины и потери — он не в силах пережить смерть сестры-близнеца. Эти демоны мучают его и срывают планы, когда его фортуна переживает взлеты и падения — от головокружительных вершин богатства (в какой-то период он содержит школы соколиной охоты и толкования снов в своем поместье Лабиринтия в изолированном горном районе между Блэк-хилс и Бэд-лендс Южной Дакоты) до пропитанных абсентом оргий в захудалых отелях Манхэттена.
Его величайший коммерческий успех — роскошный парк развлечений, известный как «Макропотамия», построенный у слияния трех рек в Питтсбурге. Здесь задолго до знаменитого бруклинского луна-парка впервые появились настоящие «американские горки» — беспрецедентное достижение для того времени. (Это Ситтурд ввел в обиход фразу «Нужно быть сорока двух дюймов росту, чтобы кататься на аттракционе».) В память об урагане Ситтурд окрестил аттракцион «Лодемания», но позднее сменил имя на «Экстаз», следуя Марку Твену, который назвал катание на нем «религиозным переживанием» (одновременно решительно порицая жевание табака).
Острота Твена оказывается пророческой, так как большее количество клиентов начинают сообщать о духовных видениях во время катания на «Экстазе», и этот феномен вызывает серьезное беспокойство у глав религиозных организаций. Напряженность вокруг «американских горок» достигает апогея во время скандального происшествия с тремя школьницами, из-за которого аттракцион вынужденно закрывают. Вскоре следуют несчастные случаи на других аттракционах и их критика в прессе, а также нападения вандалов.
