«Как перед казнью в старину, поят и кормят до отвала, а потом отсекают голову, — подумал Виктор. — Жестокая гуманность или гуманная жестокость? Странно устроен мир».
Воронок был забит до отказа. Подследственных развозили по судам. Бывалые зэки ехали молча, некоторые даже шутили и смеялись. Ведь судебный процесс — это та же самая операция, только психологическая: пока ее дождешься — сто раз поседеешь и постареешь от неизвестности, а вот когда она закончится, пациенту становится легче, даже если и много вмазали, теперь-то он точно знает, сколько лет отсекли от его жизни и заставили заживо гнить в каменном гробу или в вольере с «колючкой»: после суда подсудимый облегченно вздыхал, так как определенно знал, что через энное количество лет он сможет свободно вздохнуть и делать все, что ему заблагорассудится, не выходя, конечно, за рамки закона. Теперь он чувствовал себя уверенно, так как знал, что ему делать. Осужденный смирялся над своей участью, и ему становилось, как ни странно, спокойнее на душе.
Когда Осинина в наручниках вывели из «воронка», он невольно замедлил шаг — около серой в дождевых разводах стены он увидел Тоню с ее матерью.
Тоню было не узнать — встревоженное лицо, а главное — волосы наполовину седые.
«Боже великий! Это она из-за меня так извелась, бедняжка. Хоть бы поменьше дали, ведь сколько времени буду сидеть, столько времени она будет страдать».
Он заставил себя улыбнуться и бодро кивнул ей головой, но это не помогло. Улыбка оказалась вымученной, и Тоня залилась слезами.
— Не останавливаться! — строго проговорила полноватая женщина-контролер. Ее розовое личико как-то не увязывалось с ее должностью.
Через полчаса Виктора ввели в зал суда, завели за барьер и сняли наручники. По обе стороны встало по милиционеру. Судей еще не было, но люди собрались. Это были потерпевшие, их родственники, знакомые. Тоня с матерью и несколько зевак.
Через несколько секунд к нему подошел Светленький, поздоровался и спросил:
— Ну что, орел, готов к бою?
— Да, я тут все написал. — И Осинин протянул ему свои записи.
Адвокат бегло прочитал их и сказал:
— Что ж, неплохо, только в последнем слове «водичку» постарайся убрать. Еще раз прочитай внимательно и вычеркни повторения.
Виктор углубился в чтение. Из размышлений его вывел голос судьи:
— Встать! Суд идет!
Судья была молодая симпатичная женщина с черными, как смоль, волосами и смуглым лицом.
«Испанский тип лица», — отметил про себя Осинин.
Она зачитала обвинительное заключение. Из него вытекало, что Осинин — матерый рецидивист, неоднократно привлекавшийся к уголовной ответственности, и душегуб, пожелавший убить двух невинных молодых парней.
Взоры всего зала обратились на Виктора. Всем интересно было рассмотреть как следует закоренелого преступника и злодея.
— Подсудимый Осинин! — размеренно-отработанным голосом обратилась к нему красивая судья. — Расскажите суду, как все произошло.
— Вечером 21 августа я вышел прогуляться перед сном из гостиницы «Центральная», в общем, решил совершить вечерний моцион, потому что было очень душно и назревал дождь.
— Подсудимый! Без лирики. Говорите покороче.
— Хорошо, я постараюсь, — извиняющимся тоном проговорил Виктор, а про себя подумал: чего это я распрегся, наверное, нервы…
— На автобусной остановке стояла миловидная девушка лет двадцати трех — двадцати пяти. Она была чем-то расстроена и удручена. На ней было красивое платье с крупными маками, что как-то не вязалось с ее кислым выражением лица…
— Подсудимый! Опять вы вдаетесь в ненужные подробности, — с насмешливым укором и снисходительной досадой произнесла «испанка».
Заседатели, круглолицый мужчина с густой черной шапкой волос, которая лихо набегала на его глаза и делала его похожим на чабана, и «химическая» блондинка с ярко накрашенными губами на неухоженном измятом лице молча переглянулись, иронично усмехнувшись.
— Понял, — постарался взять себя в руки Осинин. — В общем, я подошел к ней и спросил: «Девушка, вам чем-нибудь помочь?» Сказал я это безо всякой задней мысли. Понимаете, я действительно хотел ей чем-то посодействовать. В общем, все было благопристойно.
— Суд разберется, подсудимый! Говорите по существу.
— В общем, в это время подходят вот эти молодые люди, — и Осинин показал на потерпевших, — были они явно под шафе, в общем прилично вмазанные, и говорят мне грубо:
— Мужик! Ты чего это к девушке пристаешь?!
— Ребята, послушайте, давайте разберемся…
— Нечего разбираться, козел! Ты чего это к девушке пристаешь, а?! — с угрозой спросил меня Харитонов.
— Послушайте. Вы знаете Седого?
— Какого Седого? Мы никого не знаем и знать не хотим… Ты обидел девушку!
Я не успел ему ничего ответить, как он неожиданно размахнулся и ударил меня по лицу. Второй, Скалкин, тут же молниеносно нанес мне удар по голове. Я не стал ждать, пока они собьют меня на землю и забьют ногами. Отступил на шаг, быстро вытащил нож и закричал:
— У меня нож!
