– Именно то, что сказала. Ты сейчас уйдешь из этой комнаты и никогда больше не будешь снова пытаться увидеться со мной.
– О Зель, не говори так! Я проделал этот путь из Манилы только для того, чтобы увидеть тебя!
– Я намерена развестись с тобой, Джордж, и начну хлопотать об этом, как только появится такая возможность.
– Развестись со мной?
– Да, и отныне мы пойдем разными дорогами.
Он смотрел на нее с изумлением, с трясущейся челюстью.
– Господи, помилуй! – воскликнул он помолчав. – Я приехал с другого конца света к своей собственной жене, а она мне заявляет, что намерена развестись! Слыхал ли кто что-нибудь подобное, я вас спрашиваю!
– Да, Джордж, нашим отношениям давно конец, и я хочу, чтобы сегодняшняя встреча была последней.
– Господи! – только и повторял Джордж.
– Ты можешь, если тебе угодно, повидаться с моим адвокатом, он тебя уже разыскивал.
– С твоим адвокатом! А не придется ли тебе повидаться с моим? Требовать развода намерена ты? А на каком основании?
– На том основании, что ты меня бросил, не содержал, жестоко обращался со мной, ты ведешь распущенный образ жизни… да мало ли какое основание можно привести!
– Только не в этом штате!
– Ничего, это мы устроим…
Ее хладнокровие ошеломило Джорджа. Он начал мигать, подбородок у него задрожал, – и вдруг, к удивлению Зельды, он бросился на кушетку и, заслонив глаза рукой, заплакал. Вынул платок и, не скрываясь, утер глаза.
– Никогда я не думал, что ты можешь поступить так подло, – сказал Джордж разбитым голосом. – Что ты можешь так поступить со мной.
Она молчала, с трудом сдерживая свое раздражение.
– Я… я считал каждый час, каждую минуту… летел к ней, – он снова всхлипнул, – и вот… вот что она мне преподносит! А я так гордился, так гордился тобой сегодня вечером! И я сказал парочке, что сидела возле меня, и одному парню, который мне попался в фойе в антракте, что ты – моя жена!.. – Он рыдал, уткнувшись в платок.
Постукивая пальцами по столу, Зельда ждала, когда он успокоится. На лице ее было выражение холодной решимости. Она думала: «Долго ли мне еще сидеть здесь и возиться с ним? Когда же он уберется»? – Она мысленно уже говорила с Томом по телефону. Рано утром она скажет ему, какой у нее был посетитель… К этому времени Том получит и письмо о Майкле. Создаст ли то и другое отчуждение между ними?
– Я проехал восемь тысяч миль – и вот сюрприз! – плакал Джордж, качая головой и сморкаясь. – Что в сравнении с этим все муки ада?
– Зель, – сказал он, с мольбою подымая на нее свои выцветшие, залитые слезами глаза, – разве у тебя совсем нет сердца? Человечности? Собаку ты не выгнала бы так, как гонишь меня. Я истратил все до последнего цента, чтобы добраться сюда. Чего только не перенес в дороге! Занял у одного парня пять долларов, чтобы купить билет и увидеть свою жену на сцене. И я все время твердил себе: «Зель тебе обрадуется, старина! Она не отвернется от тебя. Она позаботится о тебе, как делала всегда, и найдет тебе местечко в своей труппе или какой другой, она ведь знает, что ты можешь делать. И ты ей докажешь, как ценишь ее доброту, и сделаешь так, чтоб она гордилась тобой!» Вот что я сотни раз говорил себе – сто раз в день! И вот я здесь – и такой прием!
– Очень сожалею, – сказала она безучастно.
– Ах, так вот ты как! – зарычал он вдруг, вскакивая на ноги с побелевшим от гнева лицом. – Это все, что ты можешь сказать? Только «сожалеешь»? Ничего больше?
Внезапность этой перемены испугала Зельду. Сердце у нее забилось, но она и бровью не повела. Бешенство покинуло Джорджа так же внезапно, как вспыхнуло.
– Клянусь богом, – сказал он уныло, – я не могу сердиться на тебя. Я… я…
Он провел рукою по лицу, пошел, пошатываясь, к камину, налил полстакана неразбавленного виски, выпил залпом и прижался лбом к каминной доске. В комнате слышалось только его прерывистое и шумное дыхание да тиканье маленьких фарфоровых часов. Зельда взглянула на них и устало отметила, что время близится к двум.
– Послушай, Зель…
Он подошел, и снова полились мольбы.
– Нет! – сказала она твердо.
Но Джордж снова стал уговаривать, доказывать, – и всякий раз, когда он замолкал, она отвечала, – нет!
Он уставился на нее и вдруг быстро и грубо схватил ее за руку.
– Миранда! – позвала громко Зельда.
– Здесь, мэм!
В спальне послышалось движение, и заспанная Миранда появилась в дверях. Джордж выпустил руку Зельды.
– Мистер Сельби уходит, – сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Если он не уйдет, вы позвоните вниз.
Джордж с угрозой сдвинул густые черные брови.
– Будь ты проклята! – сказал он хрипло. – Думаешь, ты можешь выбросить меня за дверь, да? Думаешь, ты со мной развязалась?.. Хорошо же, скоро ты будешь думать иначе!
Он продолжал грозно смотреть на нее.
