Она ответила, называя его просто «
После этого она как-то вечером, выходя из театра, видела Тома в толпе у подъезда. Когда она вошла в автомобиль, он быстро прошел мимо. Значит, он ожидал только взгляда!.. Ей тяжело было сознавать, что он так сильно увлечен ею.
А наутро она услышала его голос в комнате Джона. Что же, значит, невозможно избежать встречи с ним! Ей было не по себе от сознания, что он – здесь, близко. Две закутанные в пальто фигуры в полутьме на лестнице отодвинулись в сторону, давая ей дорогу, когда она отправилась в театр. Когда же в обычный час она встретилась лицом к лицу с Джоном на чаепитии у мадам, в его огорченном взгляде Зельде почудился упрек.
Нет, в конце концов, это постоянное напоминание о страдающем по ее милости человеке невыносимо! Ей всегда бывало мучительно причинять кому-нибудь боль.
Однажды, открыв дверь на улицу, она увидела Тома у соседнего подъезда. При первом же взгляде на его лицо ее раздражение исчезло. Том выглядел больным и убитым. Он был похож на мальчика, которого обидели старшие. Даже сердце заныло, когда она встретила его печальный взгляд.
Она подошла к нему, положила руку на его плечо и потянула за собой.
– Идем, – скомандовала она и двинулась по улице к пустынному садику соседнего дома.
– Ну, что же, Том, говорите, в чем дело?
– Нужно ли это? – усмехнулся он уныло.
Она досадливо повела плечами.
– Я никого не хочу огорчать, мисс Марш. А если вам мое присутствие неприятно, я уйду.
Такое смирение ее обезоружило.
– Неужели вы не понимаете, Том, – сказала она мягче, – что я только пытаюсь избавить вас от лишней боли?
– Знаю.
– И я убеждена, что для вас и для меня будет лучше, если мы не будем встречаться.
– Я был бы доволен самой малостью.
– Дружба между нами немыслима.
– Я на это и не претендую.
– Если вы узнаете меня ближе, вы только разочаруетесь…
– Дядя Джон, по-видимому, другого мнения.
– Ваш дядя Джон… – она хотела сказать: «старый осел», но остановилась. Том не поймет, почему.
– Мисс Марш, если я обещаю не надоедать вам…
Она со вздохом пожала плечами.
– Выслушайте меня, умоляю вас, – промолвил Том серьезно. – Я прошу так мало. Вы не будете иметь повода упрекнуть меня. Я не буду навязывать вам ни своего общества, ни знаков внимания.
Он вдруг заторопился, в словах его зазвучала горячая мольба.
– Выслушайте меня, мисс Марш, выслушайте… Дядя Джон любит вас, он влюблен в вас (он сам мне сказал), с первого же дня, как вы поселились в одном доме с ним. А между тем вы ведь дружны с ним, терпите его общество. Отчего вы лишаете меня того, что даете ему? Я не стыжусь своего чувства к вам, любовь – не грех, и мы над ней не властны… За что же меня наказывать? Если я вам надоем, утомлю вас, – прогоните. Но отчего вы не можете относиться ко мне так же хорошо, как к дяде Джону? Не будьте же злой, мисс Марш, – голос Тома упал и он должен был сделать над собой усилие, чтобы продолжить: – Мне нужна ваша дружба и ваше содействие тоже – это я говорю о моей пьесе. Я писал ее для вас и, если вы не интересуетесь ею больше, я не в состоянии ее кончить… Капелька вашей дружбы, и работа, которую я стану делать для вас (о, я уверен, что она вам понравится!) – больше ничего мне не надо. Пусть я буду для вас – просто автор пьесы, в которой вы выступите в будущем сезоне. А если вы не дадите мне возможности изредка видеть вас, читать вам мою пьесу, если отнимете у меня надежду, что вы будете играть в ней, – я погибший человек. Мне ни работать, ни жить – ничего не захочется…
Он вдруг закрыл лицо руками.
– Думаю, нет ничего смешнее безнадежно влюбленного мужчины. Когда-то я подсмеивался над другими, но тогда я еще не знал, какое это страдание. Я не могу вас разлюбить – и не хочу. Но обещаю не надоедать вам. Быть может, я привыкну к этой муке… Испытайте меня, смотрите как на случайного знакомого, больше я ничего не прошу…
Зельда долго смотрела на него с растерянным озабоченным видом. Заметила и синие круги у него под глазами, и складку боли у губ, – и живо вспомнились ей собственные переживания, когда-то давно. Пока ее взгляд скользил по искаженным чертам Тома, губы ее беззвучно прошептали «Майкл». Потом, покорно вздохнув, она сказала:
– Хорошо. И начнем с того, что вы можете называть меня просто Зельдой.
