– Нет, Паша это не любовь, это что-то другое, страсть, наваждение. Тебе нравится весь этот роскошный антураж. Заниматься любовью в открытом море на яхте, или в бассейне, или при свечах на огромной кровати. Любовь это благодарность, нежность, забота, это чувство где-то рядом с материнством и это больше, чем просто секс.
И тогда парень понял, что все эти слова не про него и тихо спросил:
– Ты любила своего мужа?
– Какого? Дракопоулоса? Я ему за многое благодарна. И всё, не будем больше об этом.
Летел Пашка в глубоком молчании и думал про себя, что недаром есть русская поговорка: «Дурак думкой богатеет», помечтал и будя. Захотел дачу! Неожиданно пришла на ум рифма – речка Вача. И не сдерживаясь, не стесняясь соседей, сидящих в креслах рядом, захохотал до слёз, вспоминая слова из песни Владимира Высоцкого:
«Я на Вачу ехал плача, возвращаюсь-хохочу!..»
Соседи начали поворачиваться на весёлого пассажира, а он всё не мог угомониться. Ржал до тех пор, пока сосед справа не догадался, что парень на грани истерики. Он с молчаливым пониманием протянул фляжку с коньяком. Пашка сделал два глубоких глотка, поблагодарил сердобольного мужика, вытер слёзы из глаз и замолчал. Больше он не проронил ни слова.
Зоя приехала во время в офис адвоката. Поздоровались без лишних прелюдий, она села, окутав кабинет дорогим ароматом, и положила на стол деньги.
– Это остаток за работу.
Иса пересчитал и поднял на неё глаза:
– Здесь гораздо больше.
– Всё правильно, это ваши деньги, но только у меня пожелание – не ворошите прошлое, не лезьте. Всё, ваша работа на этом закончилась!
Она встала и вышла из кабинета. И вот это Исе совершенно не понравилось. Сумма в два раза превышала оговоренный гонорар. Он подумал про себя упрямо:
«От денег, конечно, отказываться глупо, только моя работа закончится, когда я это решу».
Турция, Москва
Наташка считала ерундой такое чувство, как ностальгия, полагала, что это придумали иммигранты – поэты, писатели, режиссёры, которые покинули Россию. И не важно, по какой причине уехали, но свою интеллигентную и аристократическую тоску по родине описывали красочно. Вот, мол, вы-то живёте дома, в ус не дуете, а мы мыкаемся по Европам – по Италиям, Франциям, Испаниям, едим хамон, мацареллу, пьём текилу и херес. А знаете, как мы тоскуем по картошке в мундире, по селёдке и салу! Да только, когда появилась возможность, тоскующие патриоты не очень-то стремились вернуться в свой дом. Ну, кроме, конечно, настоящих патриотов. Но как ни странно, это чувство через несколько месяцев проживания в Турции заползло и поселилось в душе Наташи. Она была счастлива со своим мужем Эрином, имела интересную работу, проживала в большом, курортном городе на берегу Средиземного моря. Что может ещё желать человек? Но здесь не ощущалось пьяного аромата трав и росы, как в её родном городе Тамбове, лишь иногда летал этот запах, когда работали газонокосилки. Здесь не пели пернатые, почему-то даже вездесущие воробьи помалкивали и не трещали на все лады, только какие-то птицы по утрам ворковали громко и жалобно: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Скоро Наташка поняла, что это и есть ностальгия. Это острая нехватка запаха, цвета и ощущения родного дома. Как-то вечером они сидели в гостиной на большом диване и пили чай. Она завела разговор издалека, хотя понимала, что это не совсем честно оставлять своего мужа одного даже на время. Но зачем лукавить, ходить вокруг да около, лучше сказать прямо, так и так, хочу поехать хоть на недельку к родителям в Тамбов. И самым неожиданным оказалось, что муж не только не противился, но даже желает откомандировать её по важному делу в Москву. Эрин никогда не рассказывал о происшествиях, преступлениях и кровавых разборках. Он оставлял свою полицейскую работу в участке, запирал в сейф, и дома шли беседы о футболе, о кино, об их чувствах, о чём угодно, только ни о его расследованиях. И вот сейчас Эрин сделал исключение.
– Наташа, ты могла бы мне помочь?
– Конечно, а что надо сделать?
– Прежде ты полетишь в Москву и встретишься с одним важным человеком, поговоришь, а потом на поезде отправишься в Тамбов.
– Почему я?
– Потому что отправлять специально человека накладно. Надо пробить командировку и не факт, что начальство даст добро для этой поездки, а тебе всё равно по дороге.
– А поговорить по телефону?
– Персона важная, шишка из одного вашего министерства, да и тема щекотливая. У него есть одна очень дорогая вещь, и по телефону он о ней рассказывать не будет. Ваши структуры тоже ведут борьбу с коррупцией, а эта вещица тянет на большой скандал, если о ней кто-то узнает, да и дело не в ней, а в её стоимости.
– Давай, рассказывай.
Наташа удобнее устроилась на диване.