Однажды она повезла туристическую группу в Стамбул. Они остановились на автостанции какого-то города глубокой ночью для того чтобы перекусить и размять ноги. Несмотря на позднее время, на перронах стояло несколько десятков автобусов, множество людей заполняло площадь вокзала, и раздавался невероятный шум. Кто-то обмолвился, что люди приехали из близлежащих городов, спустились с горных аулов, проводить юношей в турецкую армию. По закону парни должны служить около года, но провожали их, словно в рекрутскую армию лет на двадцать пять. Атмосфера стояла какая-то электрическая, но Наташа не нашла ни одного пьяного человека. Оглушительно били барабаны. Тысячи разновозрастных мужчин перемещались в пространстве – кто-то провожал, кто-то уезжал, кто-то раскрылатив руки двигался в танце по кругу. Присутствие женщин на таких мероприятиях было не желательно, даже на похоронах они шли сзади мужчин, молча, без рыданий, слёз и причитаний, вроде тех – «да на кого ж ты нас покинул!» Лучше слабому полу вообще, как можно реже выходить за забор, стряпать лепёшки, убирать дом и следить за детьми. Этот народ глубоко чтил свои традиции, верил в Ислам непоколебимо и твёрдо. Наташа усмехнулась, вспомнив, как бегала на проводы своих друзей и одноклассников. Собирались с вечера друзья, подруги и родственники. Молодёжь всю ночь напролёт в доме новобранца много ела, пила, пела песни под гитару, взрослые разворачивали гармонь, плясали и горлопанили:
–«Как родная меня мать провожала,
тут и вся моя родня набежала».
А рано утром, самые выдержанные и трезвые ехали в городской военкомат, где этих, ещё юных мальчишек, рассаживали в автобусы, поезда и развозили к месту службы. Страна громадная и география мест прохождения армейской жизни была непредсказуема. Мамки рыдали в голос, невесты жались к лысым мальчишкам, отцы разливали водку всем желающим и давали последние наставления.
«Где же наш Бог? По каким ухабистым дорогам мы растеряли свою веру? – размышляла Наташа. – Но то, что русские не боятся ни бога, ни чёрта утверждение не совсем правильное. Русские и действительно ничего не бояться только потому, что в душе у каждого есть своя святыня – дом, родители, любовь, рассвет над рекой, ребёнок, который сказал первое слово. У наших людей невероятно мощная вера в Отечество. А это слово из одной молитвы – «Отечество и Отец наш небесный».
Наташа гордилась тем, что она русская и менять свои традиции, свою веру, свои привычки она не собиралась даже из-за большой любви. И более того из-за большой любви, она не собиралась менять что-то в муже мусульманине. Но кое-какие новшества она всё-таки ввела. Они встречали Новый год, наряжали квартиру и ставили хоть маленькую и искусственную, но нарядную ёлку. Турки не особенно радовались этому ылоппразднику и не имели долгих, сытых, радостных выходных и не дарили друг другу подарки. Ещё мужчины не преподносили дамам цветы. Наташа категорически настаивал на цветах не только в дни рождения, но и просто так, по будням. Таким образом, вольно или невольно, желая или не желая этого, они менялись и меняли жизнь друг друга.
Родители не сильно радовались такому зятю. Особенно отец. Он надеялся в лице нового члена семьи встретить родственную душу – друга, да что лукавить и собутыльника. Но в общих обильных застольях турок сидел, как истукан – мало ел, ничего кроме воды и чая не пил, над анекдотами не смеялся, несмотря на то, что неплохо говорил по-русски. Да что с него спросить, с османского потомка? А кто может от души смеяться над русскими побасёнками? Только тот, кто понимает особенные слова, которые не изучают на лингвистических и языковых курсах. Да что уж ждать лучшего, махал мысленно рукой отец, дочери тридцать три года, видно судьба такая. Хотя, зачем кривить душой, всем он хорош – отличная работа, неплохая зарплата, периодическое повышение по службе, проживание в курортном городе, служебная квартира. Не пьёт, дочь любит безумно, ни в чём ей не отказывает. Только одно пугало мать и отца – мусульманская вера зятя и это напроч перечёркивает все плюсы. Уж лучше бы пил!
Наташа раскладывала подарки, привезённые от родителей из её родного Тамбова. Эрина всё это умиляло и возмущало в то же время.
– Наташа, скажи, зачем твоя мама с таким усердием вяжет для меня эти шерстяные толстые носки. Я их всё равно не одену, в них жарко даже зимой. А этот пуховый шарф!
– Не нуди Эрин, мама хотела угодить тебе.
– Спасибо, конечно, – мялся муж. – Но вот самогонку-то для чего отец прислал? Я же не пью совсем. Если только пива немного. А три литра джема? Здесь всё можно купить!
– Можно! Только смородинового варенья здесь нет, как и сгущёнки, как и слоёного теста, так и зелёных листьев для суши.
– И это всё ты привезла из России? – муж ужаснулся.
– Не всё, но суши сегодня для тебя сделаю, благо соевый соус в «Микросе» я видела.
Эрин неуверенно покачал головой.
– Даже не знаю, понравится мне эта экзотическая кухня или нет.
– Понравится, будь уверен, это же тебе не свиной окорок или отбивные.