Они тихо ужинали возле телевизора. Наташа с удовольствием уплетала суши, ловко орудуя палочками, которые вытащила из своего бездонного чемодана. Эрин, попробовав парочку, от такой еды отказался, и жена отварила для него макароны с сосисками. Семейная пара без разговоров поглощала еду, находясь в согласии друг с другом и со своим желудком. После ужина, вместе убрали посуду, заварили чай, разложили печенье, смородиновый джем по пиалкам и вернулись к телевизору.
– Наташа так тебе звонил тот мужик, с которым ты встречалась в Москве?
Эрин был так счастлив возвращению жены, что и забыл о том деле, по которому она ездила в Россию.
– Нет дорогой, ещё не звонил. Жаль, что напрасно потратила время и не смогла тебе помочь.
Наташа потёрлась щекой о его плечо.
– Ну, во-первых: не напрасно, ты повидалась с родителями, а во-вторых: прошло только две недели, тот мужик ещё может что-нибудь узнать. Так что подождём, тем более тело уже захоронили и для него уже ничего не имеет значения.
Но, к их удивлению, прошло ещё три дня, и раздался звонок из Москвы. Без лишних предисловий заместитель министра сообщил, что некоторые люди, и он не будет уточнять, кто именно, узнали на фотографиях знакомого человека. Так же он сказал, что все данные на покойного он вышлет СМС – сообщением и надеется, что его, человека уважаемого, больше не потревожат впредь просьбами, которые могут подорвать его чистую непоколебимую репутацию. Наташа уверила его, что турецкая полиция получила всё, что хотела и его реноме ничего не угрожает. А сама чертыхнулась про себя:
«Надо же, озаботился о своём статусе! На самом печати ставить негде! Всё что можно нарушить – нарушил, что можно украсть – украл, кому можно изменить – изменил! А всё о репутации печётся».
Со всеми данными, которые передала ему жена, Ерин отправился в аналитический отдел к Феррату. Он буквально за два часа выяснил всю подноготную покойного. Когда родился, когда женился, с кем ругался и даже чем болел. После обеда, собрав все данные, он пошёл с рапортом к начальству. Беседа прошла плодотворно и вечером, воодушевлёный Эрин сообщил жене, что скоро отправляется в командировку.
– А что ты такой радостный? – подозрительно посмотрела на мужа Наташа. – Когда ты едешь и как надолго?
– Я не радостный, я оптимистичный, и мне интересно расследовать такие загадочные дела, а не возиться с тупыми ворами, которые даже украсть не могут, чтобы их не задержали. Если начальство подпишет документы, то дня через два я должен уехать, не знаю пока, как надолго на месте будет понятно.
– Возьмёшь меня с собой? – она с надеждой посмотрела на мужа.
– Дорогая я еду на работу, там просто не будет времени, чтобы развлекать тебя.
Наташа надула губы и отвернулась к окну. Эрин притянул её к себе и нравоучительно произнёс:
– Прекрати обижаться. Ты находилась в России около двух недель, встречалась с друзьями, родителями, родственниками. Я же еду выполнять свой долг.
– Ах, как высокопарно! – съязвила она, но в душе согласилась с мужем – ведь он не мешал ей наслаждаться отдыхом и не ущемлял в деньгах. Она сменила гнев на милость. – Хорошо, соберу чемодан. Так куда ты едешь?
Кипр
Иса вкратце рассказал другу, как и почему он вышел на Докукиса. Про дом престарелых, про бригаду скорой помощи и продавщицу Елену с Дьюти фри. Потом веером разложил фотографии перед Алексисом.
– Вот посмотри: это фотография из пансионата, а эта сделана во время эксгумации. Ты что, не замечаешь, как много общего? Серьга в ухе, стрижка, цвет волос, рост.
– И только! За месяц труп очень изменился, и сравнить его с живым человеком весьма затруднительно. Хорошо. Отдам фотографии экспертам, и они нам скажут совершенно точно один это мужчина или два разных.
– Ну, тогда ты сможешь проверить, каким путём Докукис покинул остров.
– Могу, если только он не уплыл частным порядком на какой-нибудь яхте. А если приобретал билеты через морской вокзал или через любой аэропорт, который находится на острове, то это я выясню за пару дней. Только не понимаю, зачем это надо мне? И вообще, господин адвокат, ты мне изрядно надоел с этой навязчивой идеей.
Иса приободрился, даже попытался сбросить ноги с кровати и сесть, но у него закружилась голова, и он опять завалился на высокие подушки.
– Ты помогаешь мне, потому что ты мой друг! И не можешь отказать больному и раненому человеку.
– Ты шантажист, но это последнее, что я проверю относительно Докукиса. Вот пойми, мне-то это зачем? Заявления от дочери нет, от директора дома престарелых тоже. Мужик рассматривает картины в Лувре или гуляет по Риму, принимает ванны в Карловых Варах и в ус не дует. На каком основании устраивать проверки?
– Я не шантажист, просто хочу разобраться в этом деле, но на данный момент ты и Лариса мои глаза, уши и ноги. Пожалуйста, ещё поговори с доктором, который наблюдал Дракопоулоса. Ларисе он ничего не скажет, а тебе отказать не сможет, в силу твоих полицейских полномочий.