Надо ли говорить, что «неожиданная» встреча специально готовилась, были предприняты особые меры безопасности.
Сначала встречу подпортил дождь, потом величественному взору дуче и фюрера представилась отнюдь не величественная картина: колонна реквизированных в Италии для войны грузовиков и автобусов шла зигзагами, колеса машин буксовали в грязи, римским легионерам приходилось спешиваться, толкать и вытаскивать колесницы.
Во многих воспоминаниях воспроизводится одна красочная деталь: автотранспорт был наскоро загримирован под военный, но грим смывало дождем, и на бортах обнаруживались крупными буквами выписанные имена торговых фирм, рекламные рисунки, отнюдь не военные эмблемы.
(Я видел подобные колонны, правда, не на параде, но на дорогах оккупированной Украины, когда пробирался к своим в восточном направлении параллельно тем дорогам, по которым шли итальянцы. Могу подтвердить — пестрое было зрелище!)
Муссолини досадовал, Гитлер без восторга наблюдал за унылым маршем своих сателлитов. Фюрер и дуче отбыли, не досмотрев спектакль до конца...
Это была как раз пора массового выхода наших товарищей из окружения, и не требовалось большой доблести задерживать на дорогах и за околицами изможденных, израненных, голодных людей. Вот римские легионеры и старались отличиться!
А уж проходя село, они непременно рассредоточивались и шастали по дворам и закоулкам, весело и темпераментно охотились на домашнюю птицу, имея особое пристрастие к гусям, которые, как известно, однажды уже спасли Рим.
Вид у них был не очень грозный, но опасность для нас они представляли серьезную. Говорили, что немцы оценивают их участие в войне по количеству сданных фельджандармерии «бродяг» (так именовались выходящие из окружения в приказах вермахта) и что даже железные кресты обещаны наиболее ретивым служакам. Вот они и хватали всех, кто попадется на пути, кого углядят в хатах. Какими сложными, какими невероятными дорогами шагает История! Мог ли я представить себе тогда, на исходе лета 1941 года, прячась всеми способами от итальянских солдат, что совсем немногим больше чем через год на Дону буду записывать в свою «полевую книжку» высказывания жалких, поникших и растерянных, небритых и немытых бывших красавцев из дивизий «Челере» и «Пасубио» и они будут, толкая друг друга, выстраиваться с манерками у нашей полковой кухни.
Могли ли итальянцы таким представить себе совсем близкое будущее?
И уж совсем невероятным и безумным показалось бы им предположение, что через два года те, кому посчастливится вернуться с «русского фронта», будут атакованы своими недавними фашистскими союзниками и сдадут Рим?
Ну, а что произойдет еще через год?
Головорезы из той самой дивизии «Адольф Гитлер», тыл которой охраняли итальянские полки под Уманью и Первомайском, будут заживо сжигать семьи ушедших в горы партизан в провинциях Эмилии и Ломбардии...
А в партизанском отряде, в горах северной Италии, встретятся вдруг у костра гренадер, маршировавший перед Гитлером и Муссолини на уманском параде 18 августа, и советский лейтенант, валявшийся в тот день на пропитанной кровью и гноем земле в Уманской яме...
Многое рассказал мне об Италии бывший артиллерист из 140-й дивизии Николай Степанович Казарин, ветеран труда, много лет проработавший учителем, житель города Архангельска.
Побег Казарина из Уманской ямы не увенчался успехом: он был схвачен — из-под Киева увезен в Берлин, а оттуда в Северную Италию, где вновь совершил побег. С группой товарищей долго искал партизан. Крестьяне-горцы помогали беглецам, называли их «фрателли» (то есть — братья!).
Наши парни создали свою боевую группу в Аппенинах у Тразименского озера, где в 217 году до нашей эры Ганнибал разбил римские войска Фламиния. (Читатель, наверное, заметит, что Казарин употребляет в повествовании обороты, характерные для своей учительской профессии.)
Наконец поиски дали результат, и в мае 1944 года группа беглецов влилась в бригаду имени Гарибальди, получила оружие (мушкеты). Ребята начали с того, что приняли участие в операции «Костры»: ночные огни, зажженные одновременно на вершинах гор, символизировали угрозу фашистам — «горы на посту».
Русская, а точнее — интернациональная группа (семь русских, два югослава, словак и два итальянца) участвовала во всех операциях («акциях») отряда Гарибальди — в засадах на горных дорогах, в уничтожении немецких транспортов, в поимке крупных фашистов...
Среди итальянских крестьян командир малой группы Николай Казарин слыл начальником большого отряда и назывался Никола Руссо.
Вот какую историю с улыбкой вспоминает Николай Степанович:
«На высоте, с которой мы вели наблюдение днем, появилась большая группа партизан-итальянцев. В центре этой шумной толпы мы увидели связанного молодого парня. Оказывается, они привели к нам фашиста, чтобы мы его повесили. Я, как мог, объяснил, что русские — не палачи, если он виноват, судите его или казните сами.
