Оказывается, этот парень служит в армии Муссолини, прибыл на побывку домой, вот его и арестовали. Я сказал им, что всего год назад все они служили в армии Муссолини, за это казнить парня нельзя. Порешили держать его под арестом. Он на коленях стал умолять, чтобы под арестом находиться возле нас...
Через два дня положение осложнилось, отряд был окружен. Парня развязали. Что с ним делать? Некоторые партизаны бежали, а парень схватил оставленный пулемет и принялся стрелять по немцам, отступая вместе с нами...»
Главнокомандующий гарибальдийскими частями, впоследствии генеральный секретарь Итальянской компартии товарищ Луиджи Лонго писал в предисловии к книге Мауро Галлени «Советские партизаны в итальянском движении Сопротивления», вышедшей в Риме, переведенной и изданной у нас:
«Европа и Италия в годы движения Сопротивления имели возможность полностью оценить значение существования Советского Союза, решающий вклад в борьбу за свободу, внесенный первым социалистическим государством. Частью этого вклада, важным моментом в создании отношений дружбы и сотрудничества между нашими странами явилось участие 5 тысяч советских граждан в освободительной борьбе в Италии».
Одним из этих пяти тысяч был артиллерист из 140-й дивизии Никола Руссо. Летом 1983 года он, вновь ставший Николаем Казариным, побывал в Подвысоком и нашел на опушке леса место последней позиции своей батареи...
В историю фашистского палачества, в черную книгу мук и страданий нашего народа вписан концлагерь на украинской земле — Уманская яма. Оккупанты дали лагерю трехзначный номер, но оказался он одним из первых на Украине, к тому же и печально знаменитых. Леденящее душу название его — Уманская яма — неизвестно как родилось, но распространилось мгновенно, и не только по окрестным селам, но и перешло через фронт...
Индюшачью ферму на окраине Умани и примыкающий к ней карьер, где добывали глину для кирпичного завода, торопливо огородили несколькими рядами колючей проволоки, расставили сторожевые вышки, установили пулеметы, привезли из Германии сторожевых псов, специально натренированных смыкать челюсти на горле безоружного человека.
Фабрика смерти начала работать в первых числах августа 1941 года.
Пленники под открытым небом на голой земле. Для тяжелораненых — навесы, где раньше сушился кирпич. Ни кухонь, ни уборных не предусмотрено.
Сюда свезли и согнали захваченных в Подвысоком и по округе красноармейцев и командиров 6-й и 12-й армий, подвергли коллективной пытке.
Международному военному трибуналу в Нюрнберге был предъявлен протокол допроса командира роты охранного батальона. Допрос снят 27 декабря 1945 года.
Вот его текст:
«В Уманском лагере охрану несла одна рота нашего подразделения 783-го батальона, и поэтому я был в курсе всех событий, которые происходили там... Этот лагерь был рассчитан при нормальных условиях на 6—7 тысяч человек, однако в нем... содержалось 74 тысячи человек.
ВОПРОС. Это были бараки?
ОТВЕТ. Нет, это был бывший кирпичный завод, и на его территории, кроме низких навесов для сушки кирпича, больше ничего не было.
ВОПРОС. Там были размещены военнопленные?
ОТВЕТ. Пожалуй, нельзя сказать, что они были размещены, так как под каждым навесом вмещалось самое большее 200—300 человек, остальные же ночевали под открытым небом.
ВОПРОС. Какой режим был в этом лагере?
ОТВЕТ. Режим в лагере был в некотором роде своеобразным. Условия в лагере создавали впечатление, что комендант лагеря капитан Беккер не в состоянии организовать эту большую массу людей и прокормить ее. Внутри лагеря имелись 2 кухни, хотя их нельзя было назвать кухнями. На цементе и на камнях были установлены железные бочки, в них приготовлялась пища для военнопленных. Эти кухни при круглосуточной работе могли приготовить пищи примерно на 2 тысячи человек. Обычное питание военнопленных было совершенно недостаточное. Дневная норма составляла один хлеб на 6 человек, который, однако, нельзя было назвать хлебом. При раздаче горячей пищи часто возникали беспорядки, поскольку военнопленные, а их в лагере было более 70 тысяч, стремились получить пищу. В таком случае охрана пускала в ход дубинки, которые были обычным явлением в лагере. У меня, в общем, сложилось впечатление, что в этих лагерях дубинка являлась основой.
ВОПРОС. Известно ли вам что-либо относительно смертности в лагере?
ОТВЕТ. Ежедневно в лагере умирало 60—70 человек.
ВОПРОС. От каких причин?
ОТВЕТ. До того, как разразились эпидемии, речь шла в большинстве случаев об убитых людях.
ВОПРОС. Убитых при раздаче пищи?
ОТВЕТ. Как во время раздачи пищи, так и в рабочее время, и вообще людей убивали в течение всего дня».
Этот протокол не только убедительный юридический документ, но и красноречивый документ человеческого падения. Палач стыдливо облекает свои показания в форму размышлений стороннего наблюдателя, щедро оснащает их туманными оговорками: «нельзя сказать», «в некотором роде», «у меня сложилось впечатление» и т. п. Словно он не понимал, что происходило в Уманской яме.
