"Я познакомился с вашей статьей о биохимии клетки, - пожевав толстыми губами, начал он, - Вы повторяетесь, Александр Валерьевич, и это грустно. Кажется, Алексей Толстой сказал о том, что если хотите стать писателем пишите нахально. То же самое, к глубокому прискорбию, я должен сказать и о профессии ученого: если хочешь что-нибудь сделать для науки - действуй!.. В данном случае лучше разозлить святош, чем молиться на святость. Почемуто считается нормой поведения в нашей среде плыть по течению - в русле узаконенных идей, теорий и представлений. Запомните: науке не нужны ремесленники, изо дня в день повторяющие копии. А у вас, к сожалению, в каждой строчке Франк или Энгельгардт. Я ничего не имею против этих солидных и уважаемых ученых - они правы по-своему. Но почему вам обязательно нужно на них молиться? Даже если вы и верите в правоту их взглядов? Знаю, вы ответите на это, что ваши опыты лишний раз подтверждают, что Франк был прав? Плевать тогда на ваши опыты - кому они нужны? Но почему бы вам, скажем, мембранную теорию клетки не вывернуть наизнанку? А? Представьте, проявите элементарную фантазию, что наука ошибается, что клетка не гармоничный организм, а симбиоз ядра и цитоплазмы - что вам стоит! Можете даже при этом сослаться на Козо-Полянского - это тоже не дурак был, а тоже достойный для цитирования и ссылок ученый. Пусть вам за эту статью набьют шишек - прекрасно! Это все же лучше, чем быть сосунком чужих идей. Это заставит, обида лучше всяких других хлыстов стимулирует творчество, заставит вас искать собственную истину!"
Он опять раскричался - до кашля. А откашлявшись, продолжил более миролюбиво, даже грустно:
"Как мы все любим себя - ужасно. Боимся уронить себя, свою честь, свое имя паче чаяния не запятнать скандалом... Служим науке, а любим себя. А науке ведь наплевать, тысячу раз наплевать, кто вы такой - ей важен результат, некая сигма ваших научных поисков. Меня давно уже объявили приверженцем Козо-Полянского, пытаются, впрочем, это делали и по отношению к самому КозоПолянскому, противопоставить мои взгляды и труды эволюционному учению Дарвина... Какая чушь! Больно уж стали тихие, добропорядочные, с эдакой непоколебимой верой в непогрешимость авторитетов. Опровергайте! Но опровергайте новыми материалами, новыми фактами, новыми исследованиями. Я ведь зубастый, и я коечто знаю - только попробуйте подсунуть мне прошлогодний снег! Я вам такое устрою... Молчат. Вот что плохо - молчат. А в пустоте, знаете, не то... Нет точки опоры - вот что.
Но вернемся к вашей статье. Мое мнение вам ясно; макулатура. Употребите по назначению. Но можете послать в "Физиологию". Опубликуют. Может, даже похвалят. Очень даже может быть, что похвалят. Вы так старательно доказываете, что Франк прав... Это любят. Выбросьте все эти листки в мусорный ящик! Вон! Вон! Не потакайте невеждам! Не оглупляйте себя больше, чем надо! От вашего невежества, сердоболия и подхалимажа веет старческим маразмом!"
"Заберите". - Он отшвырнул от себя машинописные листки. Листки упали на пол, рассыпались, и я не знал, что делать. Пакостное такое чувство на душе пусть уж топчет до конца, ногами топчет. А он даже взглядом не удостоил что уж там говорить об извинении, - как я ползаю по полу и собираю свою "маразменную" статью, на подготовку которой потратил больше года - больше сотни опытов, бессонные ночи, мечты, надежды, диссертация, наконец. И самое обидное, что не цитировал я Франка, не копировал его. Просто так получилось - к такому выводу привели меня мои собственные эксперименты.
"Позвольте мне сослаться еще на одну литературную аналогию, откашлявшись, сказал он. - Паустовский, кажется, говорил: есть писатели, которые хотят быть безошибочными в процессе работы. Упаси бог сделать стилистическую ошибку! И в голову не приходит таким ревнителям стиля, что они обкрадывают не только себя - литературу тоже. Им и в голову не приходит, что ошибка ошибке рознь: когда ошибка идет от невежества, от безграмотности - это преступление. Но когда ошибки проистекают от таланта, то они неизбежно перерастают в достоинства. Вот вы, к моему глубокому огорчению, как раз и представляете собой классический образчик такого стилиста: все у вас правильно, все верно... Тошнит от вашей правильности. Идите!"
Такое презрение в этом "Идите!" Сгореть со стыда можно...
- Неужели ты никогда не замечал, как он на тебя смотрит?
- Замечал, как же. Такая убийственная ирония! Провалиться хотелось со стыда.
- Вот что ты замечал... А у меня всякий раз сердце сжималось: что, думаю, он в тебе ищет? Потерянный такой становился. Он любил тебя, Саша.
- Выдумала ты все, фантазии твои. Чего ради?
