Медведь оттянул и приподнял верхнюю губу - это было отвратительно и похоже на оскал, но Локкер вдруг понял, что Лосиный Ужас пытается ухмыльнуться.
- Я - тот, кто слышит, - сказал он, блеснув влажной белизной клыков. - Я слушаю лес. А вы, детки, бегите играть. Оно идет. Но оно еще не пришло. Вы успеете подрасти. Вам понадобится много сил.
Теперь, кажется, почувствовал и Рамон. Лосенок и щенок инстинктивно прижались друг к другу плечами - не из страха перед медведем, из другого страха, перед чем-то неизмеримо большим, чем любой зверь, перед этой сметающей стихийной силой.
Перед Зеленым, мелькнуло у Локкера в голове, и от этой мысли ноги превратились в песок, который вот-вот осыплется. Благие Небеса!
- Идите-идите, - повторил медведь и снова изобразил усмешку-оскал. - Ты, лосенок, хорошее, конечно, угощение, но мы с тобой не будем испытывать судьбу. Мы с тобой еще встретимся, потом, нескоро - и тогда нам обоим надо будет как-то удержаться в этой жизни... Перед лицом того, что идет...
Локкер перестал понимать смысл медвежьих слов - но понимал эту волну жара, пронизывающую все тело, все кости насквозь. И окончательно опомнился, только когда вдруг понял, что медведь ушел.
Исчез тихо, как полевка в траву, не шелохнув прибрежные кусты краснотала...
Когда Локкер закончил рассказ, некоторое время все молчали. Потом окончательно проснувшийся Мэллу сказал тихо:
- Медведи могут понимать зов... Зеленого... Мать когда-то говорила.
- Медведи накапливают в себе энергию леса, - сказал Хольвин. - Я толком не знаю о Зеленом... но я знаю, что любой медведь - аккумулятор жизни. Поэтому этот зверь и сидит у них в клетке, поэтому они не убили его до сих пор: это старый и странный зверь, он просто излучает энергию, а трупы им кормятся...
Псы глухо зарычали.
- Знаешь, что... - задумчиво мурлыкнул Мэллу и потерся об колено Хольвина подбородком. - Я, кажется, знаю, что можно сделать. Я могу поговорить с этим медведем...
- Там забор, - сказал Локкер.
Кот пренебрежительно усмехнулся.
- Ты, лось, не еда только потому, что псу старый друг. Глупые вы звери, травоядные...
Локкер не обиделся. Рысь есть рысь. Он прекрасно знал, что такое рысь.
- Не дразни Локкера, - сказал Хольвин. - Но поговорить с этим медведем было бы просто великолепно. Именно потому, что он, я надеюсь, понимает... некоторые необъяснимые вещи.
- Отчего вдруг приходит страх? - спросил Локкер. - Без причины, да? Ни с того, ни с сего?
Хольвин кивнул.
- Ну, вы, рогатые, наверное, всегда чего-нибудь боитесь, - сказал Мэллу. - Лось - не показатель. А я - показатель. Я чую. Я ничего не боюсь, но я чую... как что-то растет.
Псы согласно закивали. Рамон сказал:
- Здорово, что ты идти не боишься. Там - мертвяки.
- Мне плевать, - сказал Мэллу. - Я счастливый. Я любил, такую кошку любил... мурр-рр... Шикарную кошку. Будут котята. И еще - я собираюсь охотиться в лесу... так что мне плевать на мертвяков, бобик.
Хольвин почесал его за ухом - и кот потянулся всем телом.
- Я пойду ночью, - сказал он с тенью самодовольной усмешки. - В темноте люди не видят. А если будет дождь, так это еще и лучше.
- А я пойду сейчас, - сказал Локкер и поднялся. - Мне жаль от вас уходить, но это нужно.
Хольвин кивнул и улыбнулся на прощанье - Локкер потянулся к нему, давая погладить себя по переносице. Потом вышел из комнаты; Рамон выбежал на дождь его проводить.
- Передай привет Ирис, - сказал он грустно. - Жаль, что я ее никогда не видел.
- Еще увидишь, - улыбнулся Локкер. - Ты приходи к пруду, когда луна станет совсем круглой. И я приду.
И перекинулся, чтобы Старшая Ипостась не вымокла насквозь...
Хольвин оставил рысь обдумывать услышанное, накинул плащ с капюшоном и, сопровождаемый Шагратом, тоже вышел во двор.
Пахло водой и мокрым сеном. Дверь в импровизированный денник была раскрыта настежь, и с крыльца отлично виделось все, происходящее внутри. Под навесом на ворохе соломы лежал Дэраш в Старшей Ипостаси и задумчиво жевал антоновское яблоко. Рядом сидела Лилия в потрепанном джинсовом костюме и резиновых сапогах, тоже грызла яблоко и рассказывала про лес. Из-за решетчатой загородки торчали любопытные физиономии коз. Корзина с яблоками стояла так, что при желании дотянуться до угощения мог кто угодно.
При виде Хольвина Лилия просияла и вскочила. Дэраш мотнул челкой, мельком взглянул на него и откусил кусочек яблока. Козьи мины сделались еще заинтересованнее.
- Господин посредник, как дела? - спросила Лилия весело.
- Зови меня Хольвином, - сказал Хозяин. - Не такой уж я старый. Не замерзла?
Лилия отрицательно качнула головой, грустно улыбнулась:
- Не отвечаете, значит, денег не дают...
- Потерпите. Слишком большая сумма для нашего Фонда, больше полумиллиона, все-таки... Как ты себя чувствуешь, Дэраш?
Жеребец рассеянно поднял прекрасные темные очи:
- Лучше. Во рту почти не болит и не кашляю. Коленям тоже легче. Я поправлюсь совсем?
Хольвин вздохнул.
