- Сына убили, сына! - выкрикнула женщина и зарыдала. Ярость на ее лице не смягчилась от слез. Пожилой мужчина и другая женщина, помоложе, обняли ее с двух сторон, но объятия эти выглядели, как попытка жесткого задержания. Девица, ярко накрашенная и злая, с розовым родимым пятном на щеке и стеклянной звездочкой страза в крыле носа выпалила:
- Пес порвал, прямо на глазах! Гильберт был не мертвяк, ясно?! Сами вы...
Гражданские завопили вразнобой. Все лица одинаково выражали страх и злость, будто их владельцы хотели разорвать Тео с Арнольдом и врачом заодно в клочья, но боялись их оружия или будущего наказания за убийство. Друг на друга они не смотрели.
- Жалобу собираются писать, - сказал Арнольд безнадежно.
- Может, все-таки, выпьем успокоительного и отдохнем? - устало сказал женщине медик, и Тео понял, что эту реплику он повторяет уже не второй и даже не десятый раз. Накрашенная девица ругнулась сквозь зубы. Женщина продолжала рыдать, сипло, уже без слез. Тео тронул медика за плечо:
- Старый?
- Ткани деструктурировались за полторы минуты. На глазах развалился, - сказал медик. - Разумеется, старый. Вы чувствуете? Никто не может слушать, никто не может думать. Родственники, соседи, все уже... под вопросом... Ее племянник покончил с собой две недели назад, ему только что исполнилось четырнадцать лет...
- Чья группа ликвидировала?
- Норма. Он ушел с отчетом к полковнику, сейчас выйдет, - сказал Арнольд. - Нам бы только десять минут еще продержаться... Нашли Рамона?
- Нет, - Тео увидел, что Норм и шеф экспертов торопливо спускаются с лестницы к стекляшке дежурного. - Пропал Рамон. Не знаю, что делать. Пойду посреднику позвоню. Вы уже продержались.
Увидев Норма, женщина запричитала с новой силой. Ее лицо выражало откровенную неистовую ярость, Тео порадовался, что у нее нет оружия. Особенность всех таких случаев - чувства родственников и знакомых ликвидированных мертвяков сродни не скорби и тоске по дорогому человеку, а бешенству наркоманов, у которых отняли дозу. В такие моменты люди не помнят, что все контакты с мертвяком причиняли сильную боль, что жизнь стала омерзительной - их несет состояние, похожее на ломки, тем более сильное, чем сильнее поражена душа.
Норм, походя, пожал Тео руку. Можно ничего не спрашивать: у его ищейки была сегодня сложная ликвидация, и он, похоже, понял, что лучшую ищейку Тео так и не нашли. Тео поднялся наверх, к своему кабинету.
Прошел мимо диспетчерской службы. Из-за двери доносились девичьи голоса:
- ...нет, этим занимается жандармерия... Нет, госпожа, этим занимается жандармерия...
- ...здравствуйте, Служба Безопасности, чем я могу вам помочь?...
- ...и давно вы страдаете депрессиями?...
- ...обратитесь, пожалуйста, к своему участковому врачу...
- ...да, Служба Безопасности, чем я могу вам помочь?...
Вот у кого, кроме собак, собачья работа, подумал Тео, отпирая кабинет. Все ипохондрики, все параноики, все обозленные соседи с манией свести счеты посредством доноса... Телефоны сутками не замолкают, но, как правило, о настоящих мертвяках граждане сообщают очень редко, больше - о собственных галлюцинациях. Слишком тонкая материя, рядом с мертвяком люди привыкают к постоянному оттоку энергии, делаются от него зависимы, помалкивают... Все всплывает только после ликвидации, самоубийства кого-то из жертв или внезапной вспышки немотивированной злобы, убийства, насилия...
Включил свет. Подвинул к себе телефон. Как не хочется, благие небеса, как не хочется... Сейчас будет всего...
Третий гудок. Четвертый. Пятый. Ты что, спишь, что ли? Или ушел в хлев, на псарню, в лес? Без телефона, конечно. Посредники в лес с электроникой не ходят. И в синтетике, по возможности, не ходят. И с оружием не ходят...
- Посредник Юго-Западной области слушает, - холодно отозвались из трубки. Прямо так и тянет общаться, услышав. Прелесть, какие мы любезные.
- Хольвин, это Тео. Мы Рамона потеряли...
- Я знаю.
Любопытно.
- Откуда?
- Рамон ушел вчера вечером. Ночью попал в беду. А ты мне только сейчас звонишь.
- Бес сумеречный, да откуда ты знаешь? Может, заодно знаешь, жив ли? И что вообще случилось? И почему ты знаешь, а мы...
- Тео, я завтра с утра буду в городе. Хотел быть раньше, но в лесу проблемы. Пока к вам пошел мой лось, он в курсе, он мне и рассказал. Этот лось и Рамон - друзья детства, у них надежный ментальный контакт. Лось считает, что пес жив. Встречай, он знает адрес управления. Он все расскажет.
- Лось?! Хорошо, что у нас слоны не живут... Хольвин, послушай...
- Тео, у меня нет времени. Ты плохо поступил и с псом, и со мной, но отчитывать тебя тоже нет времени. Я сказал, лось должен вот-вот подойти по моим расчетам - он знает лучше меня и, может быть, за ночь что-нибудь изменится. А я приеду часам к семи-восьми, сорвусь, как только успокоятся Хранители. Завтра побеседуем.
- Что это за...
- Все, отбой.
Замечательно. Великолепно.
