В любом учебнике написано, что способность убивать себе подобных ради удовольствия - есть первый признак мертвяка, как и наслаждение смертью вообще. Именно исходя из этого, государство создало СБ, а Тео служит в СБ.
Ведь не может же живой человек... здесь какая-то явная ошибка.
Когда позвонил Хольвин, у Тео только усилилось явственное ощущение, что вокруг происходит нечто необычное и отвратительное. На совещание перед началом патрулирования он пошел в совершенно расстроенных чувствах.
А после обычных инструкций и плана на день полковник Огюстер неожиданно сказал:
- Еще предупреждаю всех ликвидаторов: удвойте бдительность и будьте предельно внимательны. Не поддавайтесь на провокации.
- Что, возможны провокации? - спросил Норм. У него имелся некоторый опыт на сей счет.
- Все возможно, - Огюстер вздохнул. Тео подумал, что полковник изрядно сдал за последнее время, он казался совсем старым в свои пятьдесят с хвостиком. - Не забывайте, что криминал, не связанный с дохлятиной - не наше дело. Во всех сомнительных случаях вызывайте жандармов. А то будет, как с тем нацистом...
Нацист вместе со своими дружками-единомышленниками, изрядно накачавшись спиртным, сперва лупил парнишку-эмигранта южных кровей, а потом вытащил нож. Ликвидатор, оказавшийся на месте быстрее жандармов, выстрелил в воздух и спустил пса. Потом было самое, что ни на есть, нервотрепательное и муторное служебное расследование, а газетчики орали в голос о том, как инквизиторы травят собаками живых людей. По непонятной причине нацист, попавший в больницу с прокушенным запястьем, оказался в глазах общественности более драматической фигурой, чем юный южанин, отделавшийся сотрясением мозга и чудом не порезанный на ленточки.
Ликвидаторы мрачно разошлись. Никто из них и не ждал, что его назовут героем, если случайный горожанин будет спасен без надлежащих прав у спасателей. Судя по выражениям лиц, мысли их одолевали самые мизантропические.
Гарик, дожидавшийся в комнате дежурных, вскочил, виляя хвостом, но Тео остановил его:
- Сегодня со мной Рамон поедет. Отдыхай, - почему-то страшно стало брать сегодня щенка.
Гарик перекинулся, обиженно сказал:
- Ах, я же совсем не устал... Поедем нюхать, а? Хозяин, поедем, а?
- Мы с тобой вечером погуляем, - сказал Тео.
Гарик опечалился, снова перекинулся и лег, свернувшись на вытертом диване пестрым колечком. Из коридора Тео окликнул Феликс:
- Господин капитан, мы готовы! - он улыбался во весь рот, у его ноги сидел наконец вернувшийся в строй бесценный Рамон, черный и блестящий, и тоже ухмылялся во всю пасть, показывая сахарные клыки. - "Ради жизни и счастья живых - снова в бой!", - процитировал Феликс с веселым пафосом.
Но Тео настолько томили дурные предчувствия, что даже энтузиазм команды его не развеял и не обрадовал. Он только погладил Рамона, потрепал по шее подошедшего Сапфира и протянул им по кусочку печенья.
- Поехали, ребята.
В машине Рональд с хмурым видом слушал радио. Его физиономия - глубоко посаженные глаза, густые брови, сросшиеся на переносице, и каменные скулы - с трудом выражала оптимизм, даже когда владелец физиономии был оптимистически настроен. В дурном расположении духа Рональд казался воплощением угрюмости.
- Гей-парад разрешили, - сообщил он и переключил приемник на служебную волну. - Идиоты.
Феликс фыркнул, Тео невольно улыбнулся:
- Тебе-то какая печаль?
- Двадцать четвертого числа. В наше дежурство.
- Среди этих самых мало мертвяков, - сказал Феликс, усаживаясь за руль. - У дохлятины интересы другие. Непарадные.
- Да пойми, на улицу толпа подонков вылезет. Нацисты, экстремисты, Друзья Жизни, всякая шелупонь. Там немного, сям немного, а вместе получится достаточно, вот увидите. Никакой уважающий себя жмур такое увеселение не пропустит, помяните мое слово...
- Жандармы будут дежурить, - сказал Тео. - Не наше горе все эти стычки.
- Ха-ха! Надейся...
А день выдался свежий и солнечный, хрустальный день, голубой с золотом, неожиданный после недели дождей и пасмура. В ярком холодном свете стало очень заметно, что листва еще не побурела, что клены еще багровы, а березы еще желты всеми мыслимыми оттенками, от цвета свежего меда до канареечного и лимонного. Только рябины уже облетели, и гроздья созревших ягод на голых ветвях почему-то показались Тео сгустками запекшейся крови; он с отвращением отмахнулся от неприятной ассоциации.
Красивый день начинался тихо. Собаки осматривались и принюхивались, высунув носы в открытые окна; ни Рамон, ни Сапфир нимало не тревожились. Феликс тормознул у сомнительной аллейки, но псы пробежались по ней прогулочным шагом, оставили свои метки на деревьях и обнюхали газон так, что у людей ни малейших сомнений не возникло: интересные собаки-трансформы тут гуляли, но мертвяки не появлялись уже давно.
Сапфир даже поднял палочку и подал Феликсу в руку. Феликс сделал серьезный вид и сказал начальственным тоном:
- Брось, едем дальше.
- Жаль, - сказал Рамон, перекинувшись и потягиваясь. - Погода хорошая. Правда, Сапфир, тот здоровенный - интересный? Вот если бы драться, кто бы кого валял, ты как думаешь?
