– Перед самым отъездом, – ответила она. – Как живет? Плохо живет. Сгоряча нас всех еще печатали, а потом… Не знаю, что бы он делал, если бы в России грузины не переиздали его перевод «Витязя в тигровой шкуре» и не прислали бы ему довольно большой гонорар. Спасибо Екатерине Алексеевне, это ее стараниями состоялось это переиздание…
Она помолчала и продолжала:
– Помню, я была совсем маленькой, шли мы как-то с отцом по улице. Вдруг откуда-то из-за угла прямо на нас вылетел рысак. Я очень испугалась и хотела бежать. Но отец крепко стиснул мою руку и остановился посреди мостовой. Кучер грубо выругался, натянул вожжи, и пролетка, которая летела прямо на нас, резко свернула вбок и промчалась мимо. Когда смолкло цоканье копыт, улеглась пыль и я немного пришла в себя, отец сказал: «Если на тебя надвигается что-то, с чем ты не в силах справиться, остановись. Самое страшное в таких случаях – начать метаться…» Сколько раз в эмиграции, глядя на своих соотечественников, вспоминала эти слова отца…
После обеда Крученых отвел Марину Ивановну в свою каморку отдохнуть, а сам занялся переговорами с хозяйкой. Мы остались вдвоем с Муром. Однако никакого контакта у нас с ним не возникло – какой интерес мог представлять для меня, девятнадцатилетней матери полуторагодовалой дочки, какой-то пятнадцатилетний мальчишка? А Мур, словно бы между прочим спросив меня, была ли я когда-нибудь за границей, и получив отрицательный ответ, тоже потерял ко мне всякий интерес. Так мы и просидели с полчаса, изредка перекидываясь незначительными репликами.
…Мы шли к станции. Солнце спускалось, золотилась пыль, начинался нескончаемый вечер летнего солнцестояния.
По дороге мы получили фотографии. На экземпляре А. Крученых Марина Ивановна написала своим узким, напоминающим славянскую вязь почерком:
«Дорогому Алексею Елисеевичу Крученых с благодарностью за первую красоту здесь. Кусково, озеро и остров, фарфор. В день двухлетия моего въезда. 18 июня 1941 года. М.Ц.»
Двухлетие въезда – возвращение М. Цветаевой с сыном из эмиграции в Россию. А на моем:
«На память о доме, острове и коте».
А внизу приписала:
«Хороший дом,
Хочу жить в нем…»
