Третий день похода закончился, и мы встали на отдых. Костров разжигать, как и в прошлые ночи, не разрешил: по моим подсчётам и по словам вождя, своим бешеным маршем мы выиграли время и возле захваченной деревни будем уже завтра утром. Дам бойцам поспать часа четыре, и на рассвете начнём выдвижение на позиции. Вождь отправил дозоры, младшие вожди расставили часовых. Я растянулся на расстеленной на земле циновке, закинул руки за голову и принялся мысленно ревизировать план завтрашнего боя. И незаметно уснул. Мозг решил, что всё спланировал правильно и отключился, давая отдых телу.
Проснулся от лёгкого толчка Маркела, и тут же был оглушён мощным храпом Дюльди. Всё же я тоже вымотался, коль не проснулся от его слоновьего рёва под ухом. Вскочил на ноги, сделал несколько энергичных махов руками и приседаний. Шепнул на ухо богатырю «Дюльдя, вставай!». Храп моментально прекратился, а стрелец оказался на ногах и с бердышом в правой руке. Профессионал! Из темноты материализовались мои сержанты и индейские вожди. Ещё раз уточнил диспозицию подчинённых им подразделений. Командиры под шорох множества ног исчезают в ночном лесу – и тишина. Ждём утренней зари.
Первыми поднимающееся солнце встречают птицы. Каждая, проснувшись, считает своей святой обязанностью поприветствовать нарождающийся день. И таких приветствий с каждым новым солнечным лучиком становилось всё больше и больше. Птицы пели, свистели, орали на разные голоса, радуясь жизни. А люди готовились нести и сеять смерть. Печально. Я передёрнул плечами. Вдруг что-то зябко стало. Нервы? Возможно. Ведь это будет мой первый в жизни бой, в котором придётся столкнуться с врагом лицом к лицу и, вполне возможно, кого-то убить своей рукой. Чтоб самому не погибнуть. Бой с чарруа не в счёт, там всё решили большие пушки.
От не вовремя пришедших пацифистских мыслей отвлёк раздавшийся в глубине леса сигнал рога. Деревня окружена, пора нам в неё входить. Хлопнул по плечу Ахмета, и тот вместе со своими разведчиками исчез в начавших рассеиваться сумерках. Через пару минут я поднялся на ноги и, передав по цепи команду «вперёд», не торопясь двинулся сквозь редкий кустарник. Рядом слева тихо даже не шёл, а плавно перемещался Маркел. А справа сопел Дюльдя, но и под его ногами валежник не трещал. Научился мамонт ходить по-кошачьи! Следом шли стрельцы. Вышли на засаженные овощами огороды. Впереди, метрах в пятидесяти, виднелся невысокий частокол с распахнутыми настежь воротами. Шедшие первыми разведчики Ахмета дорогу нам уже расчистили, о чём свидетельствовали два трупа. У каждого из горла торчало по стреле. Караульщики умерли быстро и, главное, тихо. Деревня ещё спит, а мои воины уже за частоколом и постараются взять её население с пролитием малой крови. Мне нужны пленные, и чем больше, тем лучше.
Вхожу в ворота. По обе стороны от входа стоят точно такие же, как и в селении ава-гуарани, длинные хижины на несколько семей, окружённые моими индейцами. И тут над спящей деревней раздаётся дикий вопль! Я ждал этого, но всё равно вздрогнул. Кто-то нарвался. Я остановился, стрельцы выстроились за мной в линию, приготовились к бою. Теперь всё зависит от того, успели ли мои индейцы блокировать вражеских в хижинах – сопротивление разобщённых групп подавляется быстро и почти без потерь. Но этот вопль был единственным. Шума боя, с воинственными криками и воплями раненых, не слышно. Зато слышен детский плач и радостные возгласы победителей. Мои индейцы ворвались в хижины, и через несколько минут стали выгонять оттуда их население и гнать в середину деревни. Ко мне подбежал радостно улыбающийся Сатемпо. Наконечник зажатого в руке копья окровавлен. Значит, это он отличился.
– Победа, Великий! – Упав на одно колено и склонив голову, крикнул он. – Мы их всех взяли без боя! Один только стал кричать, но я его убил.
– Молодец, Сатемпо! Всех пленных согнать на площадь. Проследи, чтобы никто не смог удрать и предупредить соседей.
– Слушаюсь, Великий! – Индеец бросился выполнять мой приказ, а я со стрельцами пошёл в центр деревни. Там, окружённые цепью моих индейцев, сидели на корточках десятка два пожилых мужчин, около семи десятков разновозрастных женщин и множество детей. Молодых и зрелых мужчин, как и подростков, в числе пленных небыло. Я осмотрелся, выискивая взглядом Матаохо Семпе. Нашёл, но тот уже спешил ко мне, расталкивая воинов.
– Где воины этой деревни, вождь?
– Они две недели назад ушли по зову верховного вождя кайва-гуарани. У них большая война с кочевниками. Мы вовремя напали и теперь сможем вернуть своё.
– А так же прихватить чужое, – продолжил я его высказывание. – Ты прав, вождь, мы пришли вовремя. Теперь можем и отдохнуть, как следует. Но разведку вышли. Пусть узнают, что творится в соседней деревне. И предупреди своих разведчиков, что если они позволят себя увидеть врагам, то будут наказаны. А за ценные сведения – награждены. Командуй!
