Пока я рассуждал сам с собой о будущем, настоящее напомнило о себе шумом громких голосов. Между пленными, как я понял, появились разногласия. Я встал со скамеечки. И увидел, что пленные разделились на две неровные части и ведут довольно бурную дискуссию. Прислушался. Большая часть была за моё предложение: они хотели быть со своими семьями. Другие, около полусотни, решили уйти, бросив жён и детей, но обретя свободу. Особенно среди ратующих за уход выделялись те, кого я пометил маячками, но не все. К моему удивлению, в среде остающихся были двое помеченных. Наивные индейские мальчики решили прикинуться лояльными и выкрасть свои семьи? Ну-ну!
Обсуждение моего предложения становилось всё более бурным. На меня с Маркелом и конвоиров спорящие не обращали внимания. Отлично! Две сотни добровольцев, которые будут работать самостоятельно и без погонял, и полсотни тех, кто однозначно станет рабом-кощеем. Это меня более чем устраивало. Между тем дискуссия стала переходить в свару и становиться всё более агрессивной. Полетели взаимные оскорбления и обвинения в трусости. Рукопашной допускать нельзя, товар попортят. Я громко протяжно свистнул. Скандалисты замолчали, оглянувшись на меня, и между ними, разделяя, встала цепочка индейцев Такомае с копьями в руках.
– Собрались уходить – уходите, – произнёс я грозным голосом. – Но знайте, что вы за своё предательство будете наказаны вашим же богом Ньямандý! Уходите!
Повернувшись спиной к смутьянам, я обратился уже к остающимся:
– Вы вернёте себе жён и детей, только если поклянётесь безоговорочно подчиняться моей воле. И выполнять всё, что я вам прикажу. Будет клятва искренней – я своё обещание выполню. Я могу отличить правду от вранья, и решивший меня обмануть лживой клятвой будет наказан немедленно. Если вы согласны на мои условия, на колени!
Команда выполнена. Каждый клялся своими словами, по своему разумению. Я не подсказывал. Настроившись на волну двоих, посчитавших себя самыми хитрыми, быстро просканировал их мозг. Моё предположение подтвердилось. Они молчали, думая, что я в общем хоре голосов не разберусь, кто клялся, а кто нет. Хорошо, для вас у меня будет особое задание и особая служба!
Пока одни клялись, другие, поминутно оглядываясь, медленно брели по песку в сторону далёкого леса. Дошли до возвышавшейся поперёк их пути песчаной дюны, и тут началось! Первыми, конечно же, шли самые «свободолюбивые» за счёт брошенных женщин и детей, те, кого я отметил пси-маячками. Они первыми достигли гребня дюны, но перейти через него не смогли. Один за другим с дикими воплями они падали под ноги идущим сзади и, сбивая их, скатываться вниз. Шедшие за ними остановились в замешательстве. А упавшие смутьяны, придя в себя у подножия, вновь, расталкивая остановившихся, устремились на вершину. Достигли, но вновь и уже без воплей покатились обратно. Я видел, как индейцы шарахались от упавших, рассмотрев, во что превратились их лица. Потом живые сбились в плотную толпу и, обойдя мёртвых, медленно пошли обратно, понурившись. Видя это, я улыбнулся и произнёс, обращаясь к бывшим пленным воинам, а теперь завербованным рабочим:
– Я принял вашу клятву! Поднимитесь и идите к навесу у меня за спиной. Там вода и еда для вас. Ты и ты! – указал пальцем на выявленных хитрованов. – Подойдите.
Те, вдруг сникнув, подбрели ко мне и упали на колени.
– Вы оба меня обманули. Хотели выкрасть семьи и убежать. Ваша любовь к близким похвальна. Только далеко уйти вы бы не успели. Но увидеть страшную смерть тех, ради которых решили меня обмануть, смогли бы. Сейчас я прикажу привести сюда и казнить ваших жён и детей. А ты, Маламуд, и ты, Луком, да, я знаю ваши имена, как и имена всех, кто здесь находится, будете на это смотреть. Долго-долго, потому что умирать они будут тоже долго-долго. По вашей вине. Я предупредил, что умею отличать правду ото лжи. Не поверили. А зря. Я свои обещания выполняю. Потому они умрут, а вы будете жить. Я вас даже отпущу. Зачем мне те, у кого нет мозгов, чтобы подумать о последствиях?
Запуганные таким образом, обманщики разразились воплями, умоляя наказать только их. Послушав, я произнёс:
– Хорошо, я отсрочу казнь. Но теперь вы будете мне служить и за страх, и за совесть. Сейчас возьмёте палки. Будете командовать вон той толпой рабов, что идут сюда. Теперь вы надсмотрщики и отвечаете за их поведение. Гоните их сюда, быстро!
Пока я воспитывал надсмотрщиков, Такомае со своими воинами отвёл рабочих в деревню, что образовалась у нашего лагеря. На пляже остались только я и Маркел с Дюльдей. Маламуд и Луком, схватив с песка по палке, помчались к медленно приближавшимся любителям свободы за счёт близких. Подбежав к ним, стали нещадно колотить своих соплеменников. Те дружно рухнули на колени, закрывая головы руками. Приведя таким образом к покорности, надсмотрщики построили своих подопечных в колонну по двое и рысцой подогнав ко мне, заставили вновь встать на колени с заведёнными за голову руками. Преданно глядя на меня, новообращённые инсургенты замерли с палками в руках.
