Вынув из тубуса подзорную трубу, я припал к окуляру. Наш баркас, часто меняя галсы, мчался к мысу. А из-за острова, зарифив фок и грот паруса, используя только марсели и косые паруса бизани, выплывал трёхмачтовый корабль. Больше бригантины размером, мачты высокие, составные. Идёт ходко и вскоре может догнать наше судёнышко, если мы не поможем. Флагов, определяющих принадлежность судна, не наблюдалось. Интересно, кто такой скромный к нам припёрся? В прошлый раз пираты не стеснялись и флаг вывесили. Опять выстрел! Палит только одна носовая, погонная, пушка. Ядро шлёпнулось в воду за кормой баркаса, подняв фонтан брызг. Ах вы ж гады! Маленьких обижать? Мои мореходы тут же после выстрела сменили галс, но общее направление их движения оставалось прежним – мимо мыса, в бухту. Агрессор увлёкся погоней и, пользуясь этим, Фидель с Камило выводили вражеский корабль под удар наших пушек. Рискуя собой, они крутились под самым носом у пиратов, подогревая азарт погони, но старались не попасть под их бортовой залп. Наши форты, обложенные дёрном и затянутые маскировочной сетью, те ещё не разглядели. И мы этим воспользовались.
Я, согнувшись, пробежался по позициям, проверил углы установки и подал команду:
– Накатывай! Первое орудие – пли!
Громко бахнула первая кулеврина. Шурша в воздухе, одиннадцатифунтовое ядро полетело в сторону пиратского судна и упало у него перед носом.
– Залпом – пли! – Заорал я, и слитный грохот восьми орудий потряс воздух. Дым от выстрелов благодаря ветерку с океана быстро развеялся, и мы увидели, что попали! Вот, что значит тренировка! Не зря я порох изводил с ядрами. Теперь любуюсь на результат: бушприт у пирата снесён напрочь, в носу и правом, обращённом к нам, борту образовались две дыры. Фальшборт разбит, а по палубе будто смерч прошёл. Наше громкое «Ура!» достигло, наверное, и ушей пиратов. Те попытались повернуть свой корабль от берега, встретившего их, таких могучих и отважных, столь коварно. Рулевой резко переложил руля, и тут рухнула стеньга фок-мачты. Видимо, одно из ядер порвало ванты, крепившие её к корпусу, а парус фок-марсель, наполненный ветром, довершил начатое пушкой. Везёт кому-то из моих канониров, или он так фок-мачты не любит? Второй корабль, нами обстрелянный, её теряет! Стеньга с распущенными парусами полетела за борт, превратившись в плавучий якорь. Мы опять заорали «Ура!».
С пиратского судна загремели пушечные выстрелы, но калибр их орудий был ещё меньше, чем наших. Ядра падали в воду, изрядно не долетая до мыса. Я подал команду, и новый залп сотряс воздух. Одно ядро упало левее стреноженного корабля, ещё два – правее. А шесть штук обрушились на головы пиратов, пытавшихся обрубить канаты и освободиться от сбитой стеньги. Я опять приник к окуляру. Было хорошо видно, что творилось на корабле: трупы, вывороченные доски палубы, перевёрнутые пушки, разбитый полубак. И никакого движения, будто все там уже и сразу умерли. Оставшийся на грот-мачте парус взял ветер, и подбитый корабль, тормозимый упавшей мачтой, бочком стал медленно приближаться к берегу. Движения команды на нём я так и не заметил. Попрятались пираты, видимо, затаились, чтобы неожиданным броском достичь берега и попытать счастья в десанте.
– Пушки заряжены, к стрельбе готовы! – доложил Егор.
– Наводчикам сменить угол прицеливания. Установить по второму пункту таблицы! Номерам семь, восемь и девять заряд – картечь! Ахмет!
– Здесь я, воевода!
– Видишь, куда вражину может отнести?
– Да, вижу, аккурат между галеоном и бухтой, где баркас прячем, но всё же ближе к галеону.
– Возьмёшь своих разведчиков, сержантов Потапа, Родиона и Павла. И Такомае, вон он у тына сидит, с его воинами. Нагрузишь на всех шесть берсо и по десять выстрелов на каждый ствол. Пищали не забудьте с пистолетами. И рысью, за дюнами к тому месту. Близко корабль не поднесёт, значит, будут высаживаться с баркаса. Когда зашевелятся, пальну из пушки. Специально с недолётом, чтобы пираты себя неуязвимыми для нас посчитали. Смелее полезут. А ты выжди и из берсо по ним! И держись! Я ещё бойцов пришлю, если врагов на тебя много навалится. Сержантов и два десятка индейцев пошлёшь на галеон. Пусть туда проникнут, пушки зарядят и будут готовы в севшего на мель пирата стрелять, если тот вдруг палить начнёт, свой десант поддерживая. Но залпа двух канонов и четырёх кулеврин почти в упор пиратам хватит, я думаю. И Пантелеймон с мыса поможет, хоть это и будет не просто – на пределе дальности стрелять ему придётся. А я на баркасе со стороны океана к ним в тыл зайду и на абордаж полезу. Думаю, ты всё понял. Выполняй, Ахмет, а я за тебя перед князем походатайствую. О чём – сам знаешь. Иди!
Татарин, обнажив в улыбке крупные зубы, сказал «Якши, бачка воевода!» и умчался. А я вновь стал смотреть в подзорную трубу. Подраненный корабль едва тащился к берегу, его палуба всё так же была пуста, а вот баркаса за кормой не наблюдалось. Что, уже к борту подтянули, или его вообще небыло? Ладно, будем ждать, что вражина предпримет.
