– Начну с трюмов. Их два, носовой и кормовой. Кормовой был закрыт плотно. Воды в нём практически нет, потому и груз в порядке. Крюйт-камера сухая, пороха в ней бочонков восемьдесят. И для пушек, и для мушкетов, почти поровну. Хватает так же ядер, картечи и пыжей. Поварня цела. Хоть сейчас разводи огонь и готовь еду. Только провиантская почти пуста, как и водяные цистерны. И того, и другого может хватить на двадцать человек максимум на неделю. Носовой трюм. Крышка люка была сорвана. Так же были сорваны и несколько люков пушечных портов, из-за чего, я предполагаю, в шторм, и был трюм затоплен. Не полностью, мы с доном Пьетро в него не спускались, но плеск воды слышен. Какой там груз – не знаю, но ничего плававшего не заметил. Пушки. Всего стволов сорок четыре, включая четырнадцать однофунтовых берсо. Но эти пушками не считаются. Тяжёлых двадцать, установлены на нижнем деке: два канона, четыре кулеврины, десять средних кулеврин и четыре сакры. Наиболее тяжёлые пушки, каноны, стоят на корме и обращены назад, остальная артиллерия равномерно распределена вдоль бортов. Кулеврины расположены в районе миделя, сакры стоят перед грот-мачтой, средние кулеврины находятся ближе к корме. На верхнем деке десять лёгких фальконетов, стоят равномерно вдоль бортов. Берсо находятся в арсенале и могут быть поставлены вдоль палуб, на фальшборте имеются необходимые крепления, и под полубаком. Таким образом, галеон вооружён неплохо, но не чрезмерно. Ведь его главная обязанность нести ценности, пассажиров и солдат.
Дон Педро замолк, переводя дух от такой длинной речи, допил остатки вина в своём кубке и продолжил:
– Водоизмещение приблизительно семьсот пятьдесят – восемьсот испанских тонн. Состояние корпуса вроде удовлетворительное. О затопленном трюме не скажу. А вот со всем остальным плохо и очень плохо. Галеон попал в жестокий шторм, когда живых на нём уже не было, а на мачтах паруса стояли не зарифленные. В результате неуправляемый корабль в шторм лишился стеньг грот– и фок-мачт со всеми парусами и реями. Ни стоячего, ни бегучего такелажа не осталось. Разрушена баковая надстройка, на неё обломки рухнули. Кормовая бонавентура-бизань сломана по палубу, бизань-мачта цела, гафель, гик и гика-шкоты почему-то уцелели, кроме самого паруса. Отломан утлегарь бушприта, блинд порван в клочья. Не понимаю, как он в шторм вообще не перевернулся с распущенными парусами!
Последнюю часть доклада дона Педро никто, кроме капитана, не понял. Ну и я чуть-чуть.
– А более понятно, дон Педро, ты сказать можешь? Мы же не моряки. – Подал голос князь.
– Могу, дон герцог. У галеона нет трёх мачт из четырёх, одни пеньки да обрубки торчат. Такелаж, ну, прости, господи, верёвки по-сухопутному, изорван и перепутан. Галеон на плаву и тонуть пока не собирается. Остальное не существенно.
– Теперь понятно. – Князь поднялся с сундука, прошёлся по каюте. Заложил руки за спину и произнёс:
– И каким образом мы нашу добычу до Буэнос-Айреса доставим? Буксировать не получится, этот корабль массивнее и тяжелее каракки. Перегрузить всё найденное некуда. Остаётся только своим ходом, а всё изломано да изорвано. Бросать придётся.
Оба испанца бурно отреагировали на заявление князя. Размахивая руками и строча скороговоркой, смысл фраз которой я улавливал с трудом, доны принялись доказывать князю, что не всё так плохо и кое-что можно придумать.
– Так придумывайте! – воскликнул князь. – Вы же моряки, знающие устройство парусников, вам и думать, что и как сделать. Я тоже не хочу бросать то, что нам Бог дал. А то в другой раз может и не дать!
Оба дона шустро выбежали на палубу. И через некоторое время там застучали топоры, закипела работа.
– А теперь мы обсудим наши дальнейшие действия, – сказал князь. – Доны придумают, как доставить галеон в порт. Куш велик, и они его терять не желают, так что расстараются. Вопрос в другом: а надо ли нам тащить всё это богатство к испанцам в руки? И хотя наместником этих земель король Филипп и назначил моего родственника, отца мужа моей дочери Груни, гранда Адолфо, я его не очень хорошо знаю, да и времени после знакомства прошло много. Делиться, откровенно говоря, я ни с кем не хочу, кроме дона Мигеля. А пушки у нас по-любому заберут. Ну, может чего и заплатят. У испанцев всегда не хватало пушек, а тем более здесь. По их закону капитаны испанских кораблей, если те пришли в испанский порт на более-менее долгий срок, обязаны снять пушки и сдать в арсенал. Готов корабль к выходу в море – получай пушки, если остались не востребованные кем-то до тебя, и выходи в рейс. Да и самого галеона можем лишиться. Вряд ли в Буэнос-Айресе есть верфи и корабельные мастера для качественной починки. Купит, может быть, кто за полушку. А то и покупать, возможно, некому. И будет он гнить у берега. А мы в прогаре. Поэтому предлагаю до порта галеон не вести, а под каким-либо предлогом в бухте подходящей на якорь поставить. До, так сказать, выяснения обстановки. Что скажете, бояре?
