– Без ужина останешься, воевода! – донёсся до меня голос князя. Приведя одежду в порядок и опоясавшись ремнём, я подошёл к нему. На большом ковре из каюты капитана галеона, расстеленном на песке, в кружок сидели трое донов – Рамон, Мигель, Педро – и князь с боярином Жилиным, отцом Михаилом и дьяком. На импровизированном столе лежала кучка галет, стояло широкое серебряное блюдо с наваленным приличной горкой мясом, исходящим лёгким парком. Поросятина должна быть чудной! Вино разливал Пров, княжий холоп. Я сел на ковёр, по-татарски поджав ноги.
– А Пантелеймон твой где, почему не за столом нашим?
– Не знаю, княже, не видел его.
– Пров! Быстро найди и приведи эскудеро Пантелеймона!
Поставив кувшин на ковёр, холоп бегом бросился на пляж.
– Вознесём молитву нашу Господу, что уберёг от пучины морской, чудовищ неведомых, глада, хлада, людей лихих и болезней. Помолимся об удачном завершении нашего путешествия, братия! – встав с ковра, произнёс отец Михаил. Все поднялись вслед за ним. Крестились и читали «Отче наш», одну молитву, хоть и на двух языках. Закончив, вновь сели за «стол». Рядом со мной пристроился дядька. Подошёл во время молитвы. Князь, недовольно посмотрев на него, покачал головой и произнёс, подняв чарку:
– С прибытием!
Несколько минут мы молча рвали зубами нежное мясо. После жёсткой солонины оно поистине было пищей богов! Какое счастье, что мы не мусульмане. Как восхитительна эта свинина! Но засиживаться за едой мне нельзя. Спросив у князя разрешения, пошёл выполнять воеводские обязанности: назначать караул, расставлять посты, контролировать ход выполнения отданных князем распоряжений. Хватит отлынивать! И так на корабле ничего не делал: то князь меня подменял, то младший комсостав, полусотник Вторуша с десятниками. Расслабился я. Хорошо, что у князя служба чётко налажена, не нужен постоянный контроль: поставит задачу, а как её решить – исполнителя забота. Проявляй инициативу! Ладно сделаешь – поощрит, накосячишь – не обессудь.
Сумерки подкрались незаметно и в них скрылись стоявшие в отдалении на якорях корабли. И лишь их фонари тусклыми звёздочками светили в сгущающейся тьме. Ярко разгорался в небе только Южный Крест. Доны с матросами после ужина подались на баркасах на свои корабли. Комсостав «Русского экспедиционного корпуса» со стрельцами отправился ночевать на галеон, а я с двумя десятками стрельцов – на охрану материальных ценностей, разбросанных по пляжу, и спокойного сна своих товарищей. На песке, с обеих сторон лагеря, зажгли по небольшому костру. В этом времени караульные, не сменяясь, сидели возле костров всю ночь, больше заботясь о поддержании огня и стараясь не уснуть. Это не всегда получалось, потому-то и вырезали таких караульщиков, а вслед за ними – и остальных. Я назначил смены, использовав положения российского Устава караульной службы. Выдал на каждый пост найденные на галеоне песочные часы, показав, как ими пользоваться. Так же послал в пампу, метров на двести от берега, два «секрета» по два человека, для скрытного наблюдения, вернее, прослушивания, ночных звуков. Для этих постовых я поделил ночь надвое так, чтобы вторая смена, самая трудная и опасная, была короче первой. Назначив пароли и отзывы, объяснил стрельцам, для чего это надо, и развёл первую смену по постам. У костров сменяться будут самостоятельно, а вот «секреты» проверять и сменять придётся мне. Вместе с верным дядькой, бывшим при мне безотлучно. Вот с ним ночь и поделим в плане поспать. Днём это мне вряд ли удастся, слишком много работы будет.
Завернувшись в кошму, принесённую Пантелеймоном с каракки вместе с моим сундуком и постелью, я улёгся под бережок. Поспать решил сейчас, пока народ ещё бодренький, а после полуночи подняться. «Собачья вахта» за то так и зовётся, что самая трудная, особенно для непривычных людей. Улёгся, вроде пристроился поудобнее, а сон будто отрезало. Думы разные в голову полезли.
«Срочно надо начинать строить форт. Вопрос первый: где? Самое удобное – на мысу. С трёх сторон океан, на лодке не подплывёшь, волнами о камни разобьёт. Строить, конечно, придётся из камня. Но до мыса отсюда около трёх километров. Таскать грузы по песку на плечах та ещё работёнка. Особенно пушки. В каноне веса больше трёх тонн, в кулевринах – по полторы в каждой. Сил сорока человек не хватит. Одну пушку утащат – и в лёжку с порванными спинами. На мысу придётся довольствоваться мелочью. Самыми мощными там будут одиннадцатифунтовые средние кулеврины. Их десять штук, неплохо. Правда, и дальность у них не очень. Значит, надо подумать, как её увеличить».
Я перевернулся на другой бок. Дума, подождав, пока я устроюсь, продолжила думаться:
«Самое слабое место в обороне будет океанское. Против бортового залпа военного галеона нам не устоять. Да и от других любителей поживиться, появившихся с этой стороны, отбиться будет проблематично. Эх, до чего же нас мало!»
Я сел на своей импровизированной постели. Сон, чуть высунувшись из медленно наползавшей дремоты, исчез окончательно. Мозг напряжённо работал:
