– Правильно ты всё расписал. Дикие земли под свою руку брать по-разному можно. Взять того же Ермака, что царь Иван Васильевич в Сибирь посылал. Которые из тамошних народцев добровольно под его руку пошли – платят ясак и живут, как жили, с русичами не враждуя и не деля землю. А которые воевать начали – истреблены, разогнаны по тайге либо принуждены к миру. Так устроен мир: кто слабее, должен уступить. Неуступчивые слабые – исчезают. Я перед тем, как сюда отплыть, в монастыре на Соловках побывал, благословения у тамошнего игумена просил. Он мне икону показал. На ней изображены монахи, поклоняющиеся Богоматери на острове. Центральную часть – поклонение Богоматери – окружают клейма, рассказывающие историю основания монастыря. История интересная и поучительная: божественное вдохновение; героическое плавание в опасном море и безжалостное обращение с туземцами – их изгоняют хлыстами сверкающие фигуры молодых ангелов. Далее изображены попытки приспособиться или отыскать поддерживающее жизнь окружение. Изображено, выражаясь языком будущего, быстрое возникновение коммерческого интереса – нарисованы корабли купеческие, к острову швартующиеся. И, как результат трудов праведных и настойчивости, достижение процветания. То, что ты, боярин, сейчас мне говорил о нашей жизни дальнейшей, я на этой иконе видел. Через неё отцы святые нам указывают, что и как делать надо. У них получилось, и у нас с Божьей помощью получится. Будем следовать проторённым ими путём!
Князь размашисто перекрестился. Я последовал его примеру. Этическая сторона осуществляемого нами предприятия укреплена примером святых отцов, действовавших, конечно же, с одобрения Высших сил. Аминь!
– Где думаешь крепостицу ставить?
– На мысу, что отсюда виден. Его будет проще оборонять, если что.
– А груз с галеона и пушки тоже туда потащишь?
Я по-военному кратко доложил о своих ночных соображениях и закончил предложением часть груза, самое тяжёлое, громоздкое и то, без чего в укреплённом лагере обойтись можно, закопать в дюнах. Маскировка будет – что надо. Дневной бриз быстро сровняет песок, засыпав все следы нашей работы.
– Добро, так и сделаем. Ты, с выделенными тебе людьми, займёшься укреплениями на мысу. Пантелеймона поставлю на рытьё схрона с оставшимися стрельцами. Придётся тебе без дядьки обходиться. Сам ему путёвку в доны выписал. Значит, дал самостоятельность. Он теперь обязан быть руководителем, людьми, делом занятыми, командовать, а не за тобой нянькой ходить. Назначаю его твоим замом по тылу.
Князь ушёл, забрав Пантелеймона. А я вытащил из своего сундука, уже доставленного на берег, несколько листов бумаги и свинцовый карандаш. Надо место выбрать, нарисовать план и разметить контуры укрепления. Подозвал Ахмета и дал задание: натесать десятка два колышков, найти кусок верёвки саженей десяти длиной и быть при мне. Ахмет, не задавая вопросов, ушёл. Да, помахать ломами и потаскать камушков стрельцам придётся изрядно. Но кто говорил, что легко будет? Для своей безопасности постараются! А мотивацию я обеспечу.
От дум о фортификации меня отвлёк возникший на берегу шум. Повернув голову, я увидел уткнувшиеся носами в песок баркасы и матросов выгружавших с носа галеона на песок тюки, бочки, ящики, ещё что-то… Значит, погрузка на каракку и бригантину закончена, а что не вместилось – на берег, мне под охрану. Вереница нагруженных людей потянулась от баркасов на берег. Впереди шёл Пантелеймон, неся на плече лопату. Отойдя вглубь песчаного берега метров на тридцать, воткнул лопату и пошёл обратно. Шедшие за ним люди стали складывать принесённое добро возле неё. Через несколько минут вновь увидел дядьку, несущего на плече мешок. На обратном пути перехватил его, отвёл в сторону и тихо отругал за умаление дворянского достоинства, а потом поставил контролировать, чтобы не валили всё в кучу, а хотя бы по виду упаковки на отдельные кучки раскладывали. Прохор сначала насупился, обидевшись, а потом понял, что его поступок испанцы не поймут – для них он дворянин и чёрной работой заниматься не может, и рьяно принялся наводить порядок. Так-то лучше! Всё нам потом меньше работы будет.
Я вышел на пляж. Сотни ног истоптали девственный недавно песок. Неряшливыми кучами тут и там были свалены доски, канаты, свёрнутые в рулоны паруса. Громоздился штабель ящиков с медными брусками. Интересно, как дон Мигель с боярином Жилиным будут высчитывать стоимость груза с галеона? Думаю, список они составили, что на берегу оставили. Во! Почти стихами мыслить начинаю.
