– А ты хочешь, чтобы я напоминала вдову Энн, прачку, которая всегда в трауре? Она выглядит, словно Ниоба[1].
Они прошли через Гартли, и обитатели деревушки долго смотрели вслед молодой паре и судачили, что Люси Кендал поступила бы много мудрее, выйдя замуж за баронета Рендома. Среди них была и вдова Энн, или миссис Болтон, – мать Сиднея Болтона, мрачная пожилая женщина, которая зарабатывала стиркой и неизменно носила траур, хотя ее муж скончался более двадцати лет назад. Из-за черных одежд и постоянных разговоров о мертвецах ее называли вдовой Энн. Она же расценивала это как похвалу своей верности покойному супругу. Теперь, провожая взглядом влюбленных, эта женщина стояла в воротах своего неказистого жилища, вытирая красные глаза темным платком.
– Ах, молодость и любовь, молодость и любовь, – вздохнула миссис Болтон, всегда считавшая, что Люси непременно выйдет замуж за сэра Фрэнка. – Но кто знает, сколько это продлится?
– Пока мы живы, – гордо заявила Люси, раздраженная пророческими нашептываниями.
В ответ вдова Энн лишь простонала:
– Так же думали я и мой покойный Арон, но спустя шесть месяцев семейной жизни он уже бил меня смертным боем.
– Мужчина, поднявший руку на женщину… – вскипел молодой человек, но мисс Кендал перебила его:
– Арчи, не спорь, все это – ерунда!
– Ах! – снова тяжело вздохнула миссис Болтон. – Я тоже называла это чушью, моя леди, до того, как Арон, который теперь лежит в земле вместе с червями, приласкал меня утюгом. А мужчину нужно держать на коротком поводке, я всегда так полагала.
– Хорошего же мнения вы о мужчинах, – усмехнулся Хоуп.
– Я могла бы рассказать вам многое, что вы сочтете по-настоящему ужасным, – возразила ему Энн.
– А ваш сын Сидней тоже злой? – поддел вдову Арчи.
– Был бы злым, будь у него сила воли. Только ее у него нет! – с пылом воскликнула Энн. – Он – сын Арона, а отец не успел его научить уму-разуму. – И старуха снисходительно посмотрела на влюбленных.
– Сидней – приличный юноша, – резко оборвала Люси вдову. – Как вам не стыдно так отзываться о собственной плоти и крови, ведь вы – мать?! Уверяю вас, мой отец высокого мнения о вашем сыне, иначе не послал бы его на Мальту. Попробуйте смотреть на мир по-другому, радуйтесь жизни, миссис Болтон, и будьте повеселее. Тогда Сидней благополучно вернется домой, и вы заживете лучше прежнего.
– Если он вообще вернется… – вздохнула старуха.
– Почему вы так говорите? – испугалась мисс Кендал.
– Хороший вопрос, моя леди, вот только как на него ответить? Я бы так не волновалась, если бы он не того-этого.
– Того-этого? Что это означает? – пристально глядя на вдову, поинтересовался Хоуп.
– Словом, у меня странное предчувствие. Мне кажется, что скоро в мой дом опять придут смерть и горе, кровь и стоны… – довольно бессвязно протянула вдова. – А все эти того-этого подробно объяснены в Священном Писании. Дело вовсе не в том, что профессор хорошо отнесся к Сиду, вырвав его из порочного круга, – иначе мой мальчик до сих пор разъезжал бы на телеге, собирая белье для стирки и развозя его владельцам. Но мистер Браддок научил Сида осматривать пропитанные камфарой трупы, а я такие вещи совсем не переношу. И больше я не вижу во сне своего сыночка.
– А что вы видите? – тревожно спросила Люси.
Энн взметнула к небу скрюченные пальцы и скривилась:
– Мне снятся сражения, убийства и катастрофы, моя милая. Я вижу Сида в холодной могиле, и при этом он, словно ангел, играет на арфе. Да! – Вдова потуже завязала черный платок и кивнула, словно убеждая саму себя, что все так и есть. – Сид лежал красивым даже в гробу, хоть и был весь искромсан. Вот так…
– Тьфу! Что вы несете? – задрожала Люси всем телом, и жених, схватив ее за руку, потащил прочь от старухи.
– И лицо у него было, как у жертвы, – двинулась им вслед Энн. – Я проснулась от собственного крика, мне аж ноги судорогой свело, легкие заныли, а сердце чуть не вырвалось из груди…
– Прекратите, прошу вас! – закричал Арчи, увидев, как побледнела Люси от таких описаний. – Вы говорите глупости. Я знаю от профессора, что Сидней через три дня вернется, а ваш сон – всего лишь ночной кошмар. Зачем вы напугали мисс Кендал?
– Но аэндорская ведьма[2]…
– К дьяволу и аэндорскую ведьму, и вас! Вот вам шиллинг. Идите и напейтесь. Надеюсь, это вас развеселит.
Вдова Энн прикусила монету парой оставшихся зубов, проверяя, не фальшивая ли, после чего присела в низком реверансе.
– Вы – настоящий джентльмен, – ухмыльнулась она, прикидывая, сколько джина можно купить на шиллинг. – Когда привезут тело моего мальчика, надеюсь, вы явитесь на похороны.
– Ворона, черт ее возьми, – прошипела Люси вслед вдове, которая, повернувшись, заковыляла в сторону ближайшего трактира.
– Неслучайно покойный муж приложил ее утюгом. Пожалуй, убей он ее, я бы и то не удивился.
– Как у Сиднея может быть такая мать? – кипятилась мисс Кендал, пока влюбленные продолжали прогулку. – Ведь он славный, приятный юноша.
