Инспектор не просто удивился: он был поражен. Вначале он прочитал признание миссис Джашер, а потом послал за господином Рендомом и допросил его самым тщательным образом, точно так же, как до этого допрашивал Арчибальда. Также он долго говорил со служанкой Джейн. Затем была вызвана вдова Энн, которая еще раз рассказала о взятой у нее одежде. Таким образом, Дэйт собрал весь возможный материал для предстоящего следствия. В прошлый раз он мог предъявить присяжным лишь горстку улик, и вердикт их оказался ожидаемо расплывчатым. Теперь же инспектор ликовал: у него были свидетели, пролившие свет и на новое убийство, и на старое. Он уже принялся мечтать о повышении, прибавке к жалованью и хвалебных статьях в газетах, прославляющих его как блестящего и доблестного слугу закона. К тому времени, как следствие завершилось, Дэйт уже уверовал, что сам разгадал тайну зеленой мумии. Но прежде чем началось предварительное судебное разбирательство, произошло событие, поразившее всех и превратившее трагедию зеленой мумии в еще большую сенсацию, чем прежде, — а ведь вокруг нее с самого начала вилось множество сплетен и самых нелепых домыслов.
А дело было в том, что дон Педро де Гавангос, узнав о случившемся, был чрезвычайно поражен. То, что он так долго пытался разгадать тайну, а ответы на все вопросы находились в руках профессора Браддока, поразило его до глубины души. Он никогда не любил профессора, но и предположить не мог, что низкорослый забияка окажется настоящим преступником. Однако сеньор не мог не признать, что в результате всех этих трагических событий к нему вернулся по крайней мере один изумруд — сэр Фрэнк принес ему драгоценный камень в полдень, в то время как вся деревня гудела, обсуждая убийство госпожи Джашер. Рендом в подробностях рассказал перуанцу и его дочери всю эту невероятную историю, в завершение достав из кармана сияющую драгоценность.
— Боже мой! — только и смог сказать дон Педро. Его темные глаза засверкали от слез. — Хвала Всевышнему и Деве Марии! — и он поклонился, сотворив крестное знамение.
Сеньорита Инес, не в силах сдержать слезы, захлопала в ладоши, так как, подобно любой женщине, имела склонность к драгоценностям.
— Какой прекрасный камень! — восхитилась она. — Должно быть, он стоит огромную сумму…
— Второй такой изумруд профессор Браддок продал индийскому радже через агента за три тысячи фунтов, — рассказал Рендом.
— Ну, я выручу за этот камень много больше, — заверил его Педро. — Профессор продавал свой изумруд тайно. Он спешил заключить сделку и получить наличные. А я никуда не спешу. Рано или поздно я получу за этот изумруд пять тысяч фунтов.
Он поднес камень к лучу солнечного света, и тот вспыхнул, подобно ярко-зеленому солнцу.
— Такая драгоценность достойна королевской короны, — торжественно произнес перуанец.
— Боюсь, что второй камень вы так никогда и не получите, — с сожалением заметил Рендом. — Полагаю, он уже на пути в Индию, если, конечно, запискам госпожи Джашер можно доверять.
— Не думайте об этом. Я доволен и тем, что есть, сеньор. У меня простые вкусы, и одного камня вполне хватит, чтобы восстановить благосостояние моего семейства. Когда я вернусь с изумрудом и зеленой мумией, то все индейцы, которые знают о моем родстве с последним Инкой, будут приветствовать меня и оказывать мне соответствующее почтение.
— Похоже, вы забыли, что мумию забрал профессор Браддок, — напомнил ему Фрэнк, нахмурившись.
— Они с ней далеко не уйдут, — проговорила донна Инес, пожав плечами.
— А вот я несильно уверен в этом, дорогая, — возразил сэр Фрэнк. — Саркофаг нетяжелый, после убийства они управились с ним довольно легко. К тому же они сбежали рано утром, точнее, еще ночью, под покровом плотного тумана.
— Туман давно рассеялся, — пробормотал де Гавангос, глядя через окно на улицу, где в ясном небе сияло зимнее солнце. — Рано или поздно их поймают.
— А вы хотите, чтобы их поймали? — неожиданно спросил Рендом.
— Не профессора. Мне жаль Люси, поэтому я все же надеюсь, что он сбежит. Но дикарь, который прикончил двух англичан, должен болтаться на виселице.
— Тут я с вами согласен, — вздохнул баронет. — Что ж, дон Педро, мне кажется, что вас больше ничто не задерживает в Гартли. Однако я попросил бы вас остаться на время следствия, а кроме того, поприсутствовать на похоронах госпожи Джашер. А потом вы сможете отправиться в Лондон и дождаться там Рождества.
— Но почему я должен оставаться в Лондоне? — удивленно спросил перуанец.
Рендом посмотрел на донну Инес, которая тут же сильно покраснела.
— Вы не забыли, что дали согласие на мой брак с…
— Ах, да… — грустно улыбнулся Педро. — Я вернусь в Лиму с одним драгоценным камнем, но при этом потеряю другой…
— Не мучай себя этим, отец, — улыбнулась ему сеньорита. — После того, как мы поженимся, мы на яхте сэра Фрэнка приплывем в Кальяо.
— На нашей яхте, — улыбнувшись, поправил невесту Рендом.
— Нашей, — повторила за ним Инес. — И тогда ты убедишься, что я стала настоящей английской дамой.
— Но, смотри, не забывай, что ты — перуанка, — заметил дон Педро.
