Дед, не задавая лишних вопросов, постучал в окно. Занавеска отодвинулась и в окне мелькнуло женское лицо. Через минуту дверь в дом открыла хозяйка. Увидела меня – грязного, мокрого, замерзшего вооружённого военлёта в российской форме и НАЗ ИРе (носимый аварийный запас). Охнула по бабьи, и взяв меня в охапку, затащила в хату…
Украинцы. Отец и дочь. Николай Владимирович и Оксана Михайленко. Накормили, высушили одежду, дали анальгетики. Дед принес из сарая палку. Наложили шину на руку. Вопросов лишних не задавали.
– Может позвоните своим? Возьмите мой сотовый! Номер помните? – предложила Оксана.
– Не, спасибо большое! Телефоны все слушают. Тут же прифронтовая полоса. – и себя и Вас под монастырь подведу.
Отлежался у хозяев. Спать не мог, опасался. Пистолет держал под рукой. Так и провалялся в полудреме до вечера. Собрали в дорогу бутербродов, дали обезболивающие таблетки и сигареты. Дорогу спрашивать не стал. И им эта информация не нужна, если вдруг про меня пытать будут, и мне спокойней.
Еще одна ночь и утро. Обход патрулей, постов, пара речек. Еще тридцатка. Когда стало совсем плохо постучался в крайний дом очередной деревни.
Здесь семья. И здесь украинцы. Воронюк. Муж, жена, две дочки. И тоже приняли, обогрели. Никому не сдали, не сообщили. Не отравили и не обидели. Ни словом, ни делом.
Так что есть хохлы, а есть украинцы. Разница есть. Большая.
Этот ночной переход дался сложнее. Чувствовалась усталость и боль в руке. Утром третьего дня вновь попытал счастья в попутном селе. Молодая женщина копалась в огороде.
– Доброе утро! Русские в деревне есть?
– Есть, но не совсем у нас- откликнулась женщина, – Муж к ним в соседнюю деревню за гуманитаркой как раз поехал. Там ваши военные ее раздают с машины. Позвонить ему?
Дальше было дело техники. Попросил ее мужа передать трубку ближайшему российскому военному. В два предложения обрисовал ему положение дел. И через пятнадцать минут за мной примчались наши. НАШИ! Но эти самые пятнадцать минут ожидания были самые длинные за всю мою жизнь…
Проснулся в палате медсанчасти. Ласковый летний ветер играл с занавеской. На тумбочке стояла ваза с полевыми цветами.
– Проснулся?!! Сутки почти проспал! Ну и напугал же ты нас, Ванечка! – возле кровати сидела Наташа. – Три дня про тебя ни слуху ни духу! Натерпелся, небось? Как же ты добрался?
– Проснулся, -улыбнулся увидев знакомое лицо, – вот так и добрался. Всю дорогу про твой борщ вспоминал, который перед вылетом доесть не успел.
– Раз шутишь, значит идешь на поправку!
– Когда свежий варить будешь? В среду?
– Что ты, что ты! Завтра принесу! Целую кастрюлю. Специально для тебя и твоих сварю. Завтра приезжают.
– Как завтра?! Куда приезжают?!
– Не переживай – Пашка их на машине встретит. У нас поживут пока. А как выпишут в отпуск и поедете. Вроде ничего серьезного у тебя, говорят. Рука в двух местах сломана. И ребро одно с трещиной. Главное позвоночник целый.
– Уф! Слава, Богу! Летать-то буду? Что Михалыч говорит?
– Будешь! Ты у нас теперь Герой! Почти сто километров отмахал за ленточкой!
– Да уж, херой, а не герой. Самолет угробил- отмахнулся я. Ведущего чуть не сбили тоже.
– Всыпят сначала, правда, за вашу с Вовкой самодеятельность с пикированием.
Заговорила, изменив голос на более низкий, пародируя сводки Левитана:
– «За решительные и профессиональные действия, за проявленную разумную инициативу, экипажу объявлен… ВЫГОВОР! " -и сама же засмеялась, довольная своей шуткой! – Но, вроде как, несильно должны. Так, для приличия. Ой, Ваня, что тут было пока тебя не было! -затараторила она заговорщицки, – Повезло, что те, мальчики из пехоты, которых вы прикрывали, в полк целую петицию прислали с благодарностью. Корреспондент с ними с центрального канала был какой-то, в тех самых окопах. Они уже думали, все! А тут вы.
Володька в тот день вернулся-сказал тебя сбили, но ты смог катапультироваться. У него у самого самолет сзади как дуршлаг-еле дошел.
А ребята, которые в спасательном вертолете за тобой летели, чуть не попали в засаду.
– Не мог я, предупредить. Связи не было!
– Лежи, лежи, иж как встрепенулся! Так частоты все сменили ночью перед вылетом, а почему до вас не довели сейчас разбираются.
– Обошлось, хоть с парнями?
– Все обошлось. Не переживай. Они по Володькиным координатам прилетели и тебя не нашли. Только самолет догорающий. А маячок твой в пяти километрах сигнал передавал. Сообразили, что так быстро ты не смог бы пробежать такую дистанцию. Да и из деревни рядом по ним огонь из автоматов открыли. Подумали, что тебя в плен взяли. Отправили дрон с камерой к маяку на всякий случай-а там, мама дорогая, целая делегация для встречи. Без оркестра и красной дорожки, правда.
Вот и вернулись на базу. Тебя в «пропавшие без вести/ возможно плен» определили. Комбат пытался через разведку на ту сторону выйти. Узнать что-нибудь. Но сам, понимаешь, быстро такие справки не наводятся…
– Делааааа, -только и протянул я на все эти новости.
– Да, вот такие дела! Главное все живы и дома! Остальное житейское! Ладно, утомила я тебя своими новостями. Тебе отдыхать надо…