Воистину мир изменился! То, чего безуспешно добивался десятилетиями всемогущий, – удалось движению защитников окружающей среды. Организация воинствующих экологов во главе с таинственным Лазарем сумела парализовать работу спецслужб всего западного мира.Сверхсекретная разведывательная служба «Прикрытие-один» поручает военному медику подполковнику Джону Смиту выяснить правду о Лазаре. Всем остальным эта задача оказалась не по зубам. Докапываясь до тайной подоплеки «Движения Лазаря», Смит вскоре узнает, что экологическая организация – всего лишь вершина айсберга, скрывающая чудовищный план, ставящий под угрозу миллиарды жизней и способный навсегда изменить картину мира…
Последние лучи солнца угасли за горизонтом, и на почти почерневшем небе над сильно пересеченной, засушливой, почти бесплодной землей замерцали мириады еще не очень ярких звезд. Эта область Зимбабве считалась совершенно нищей, даже по ужасающе заниженным меркам населения этой страны, постоянно живущего впроголодь. Здесь, на огромной территории, почти не было электрических лампочек, которые могли бы подсветить непроглядно черные ночные просторы, и имелось лишь несколько мощенных камнем дорог, соединяющих разбросанные на огромные расстояния одна от другой деревни южного Матабелеланда с лежавшим вдали большим миром.
В темноте внезапно возникли два световых пятна; это были автомобильные фары, освещавшие мимоходом то спутанный низкорослый колючий куст, то рощицу чахлых кривобоких деревьев, то островок высокой, хотя и пожухлой травы. По неровной и не слишком сильно наезженной колее неспешно пробирался, громыхая и подпрыгивая на бесчисленных ухабах, помятый пикап «Тойота». На яркий свет слетались тучи насекомых; они вспыхивали крошечными искорками в лучах фар и разбивались о покрытое густым слоем пыли ветровое стекло.
– Merde![1] – вполголоса выругался Жиль Ферран, с трудом удерживавший норовившую вырваться из рук баранку. Высокий бородатый француз сидел, подавшись вперед, как будто это могло помочь ему что-то разглядеть сквозь обгонявшее машину облако пыли и тучи летевшей навстречу мошкары. Очки с толстыми стеклами съехали ему на самый кончик носа.
Он оторвал руку от руля, торопливо поправил очки и тут же снова выругался: за эту секунду пикап чуть не выскочил из извилистой колеи.
– Нам следовало пораньше выехать из Булавайо! – ворчливо проронил он сидевшей рядом с ним стройной женщине с седеющими волосами. – По этой, с позволения сказать, дороге и днем с трудом можно проехать. А теперь это просто кошмар. Не помню, чтобы самолет когда-нибудь прилетал так поздно.
Сьюзен Кендалл пожала плечами.
– Знаете, Жиль, если бы желания обязательно сбывались, то мы с вами давно уже должны были бы умереть, скажем, от ртутного отравления – ведь именно об этом мечтают наши враги. Для проекта позарез нужны новые семена и те инструменты, которые нам прислали. Когда служите матери-природе, волей-неволей приходится мириться с неудобствами.
Ферран скорчил недовольную гримасу, в который уже раз подумав, что пора бы чопорной американке, его коллеге, перестать читать ему лекции. Они оба давно являлись активистами всемирного Движения Лазаря и трудились, не жалея сил, чтобы спасти Землю от безумной жадности глобального капитализма, не желающего считаться ни с какими ограничениями. И у нее совершенно не было оснований смотреть на него сверху вниз, словно она была учительницей, а он – нерадивым школьником.
В лучах дальнего света фар вырисовался знакомый контур скопления голых скал, громоздившихся рядом с дорогой. Француз вздохнул с облегчением. Они находились совсем рядом с местом назначения – крошечным поселением, которое Движение Лазаря основало три месяца тому назад. Он не помнил изначального названия деревни. Первым делом они с Кендалл дали деревеньке новое имя – Кушаса, «завтра» на местном диалекте ндебеле. Это название должно было принести с собой успех; по крайней мере, они на это очень надеялись. Жители Кушасы согласились и на переименование, и на помощь со стороны Движения, которое просило их взамен использовать традиционные и природосберегающие методы ведения сельского хозяйства. Оба активиста глубоко верили в то, что их работа здесь приведет к возрождению исконного африканского сельского хозяйства, являвшего собой полную противоположность агрессивной западной агротехнике, базирующейся на ядовитых пестицидах, химических удобрениях и генетически измененных культурах, таящих в себе еще неизвестные опасности. Американка нисколько не сомневалась в том, что деревенских старейшин удалось склонить на свою сторону благодаря ее страстным речам. Ферран, более циничный по своей природе, подозревал, что самыми весомыми аргументами оказались щедрые субсидии (наличными), которые обещало Движение. Ну и что, думал он, пусть даже это и не совсем честно, но цель, когда она будет достигнута, вполне оправдает средства.
Машина свернула с дороги, уходившей куда-то дальше, и потащилась к деревне – кучке ярко окрашенных хижин, домиков, накрытых ржавыми жестяными крышами, и загонов для скота, огороженных плетнями из колючих веток. Кушаса, окруженная лоскутками полей, лежала в неглубокой долине, замкнутой в кольце холмов, покрытых зарослями кустарника и выпершими из-под земли валунами. Ферран убрал ногу с акселератора и коротко нажал на кнопку сигнала.
Никто не вышел им навстречу.
Ферран выключил зажигание, но оставил фары. Француз сидел не двигаясь и прислушивался. В деревне выли собаки. Он почувствовал, что волосы у него на затылке встают дыбом.
