— Замечательно! Я только этого и ждала! — Не выдержав напускной строгости, она покачала головой. — Ладно, сдаюсь. Я поделюсь с вами своей информацией, но это должно быть взаимно. Я хочу, чтобы вы тоже выложили карты на стол. Понятно?
Англичанин добродушно улыбнулся.
— Ясно, как бриллиант чистой воды. Ничего не бойтесь. Вы самым распрекрасным образом все узнаете, можете поверить дяде Питеру.
— Вот уж это стало бы последней глупостью, — фыркнула Рэнди. — Но, как бы там ни было, у меня, похоже, при этих обстоятельствах нет особого выбора. — Она медленно поднялась со стула, в мельчайших подробностях сохраняя образ пожилой женщины лет семидесяти, и неумолимо вытащила за поводок из-под стола маленького пуделя, который уже несколько ми-нут безуспешно пытался вонзить давно затупившиеся зубы в ботинок Смита. Потом она вновь переключилась на свой скрипучий и немного гнусавый французский: — Ну, Паскаль, пора идти. Мы не должны злоупотреблять терпением этих господ.
Затем она вновь понизила голос, чтобы никто, кроме собеседников, не мог слышать ее указаний:
— Ладно, теперь слушайте, как мы это сделаем. Когда я уйду, выждите минут пять и идите к дому номер шесть — это дом Виктора Гюго. Сделайте вид, что вы туристы, или литературные критики, или кто-нибудь еще. Подъедет белый «Ауди» с вмятиной на правой задней двери. Садитесь в него, не устраивая особой суеты. Понятно?
Джон и Питер покорно кивнули.
Все еще продолжая хмуриться, Рэнди повернулась и, волоча за собой не желавшего ускорять шаги пуделя, зашагала прочь к ближайшему углу Вогезской площади. Любому зрителю она должна была показаться одним из олицетворений Парижа — grande dame, совершающая, утренний моцион в обществе своего чрезмерно избалованного пуделя.
Через десять минут двое мужчин стояли перед домом Виктора Гюго и с любопытством разглядывали второй этаж, где великий писатель, автор «Отверженных» и «Собора Парижской Богоматери», провел шестнадцать лет своей долгой жизни.
— Своеобразный парень, — задумчиво заметил Питер Хауэлл. — Не знаю, известно ли вам, что на старости лет у него начались припадки безумия? Кто-то однажды застал его, когда он пытался собственными зубами вырезать, вернее, выгрызать резьбу на мебели.
— Вроде Паскаля? — вопросительно заметил Смит.
Питер даже опешил.
— Великого философа и математика?
— Нет, — усмехнулся в ответ Смит. — Собаки Рэнди.
— Вот это да! — преувеличенно восхитился Питер. — Чего только не узнаешь в Париже. — Он как бы случайно оглянулся. — Ага, вот и наша колесница.
Смит тоже обернулся и увидел остановившийся рядом с тротуаром белый «Ауди» с большой вмятиной на задней двери. Он, а за ним и Питер быстро нырнули на заднее сиденье. Автомобиль сразу же тронулся с места, обогнул Вогезскую площадь, свернул налево на улицу Тюренна и начал петлять, как будто бы случайно, одновременно забираясь все глубже в сердце лабиринта узких улиц с односторонним движением района Маре.
Джон несколько секунд рассматривал водителя, крупного мужчину с нездоровым землистым цветом лица под нахлобученной матерчатой кепкой, а потом обратился к нему:
— Привет, Макс.
— Доброе утро, полковник, — ответил тот, улыбнувшись в зеркальце заднего вида. — Рад снова встретиться с вами.
Смит кивнул. Когда-то им с Максом довелось провести довольно много времени — они выслеживали группу арабских террористов от Парижа до испанского побережья. Оперативника ЦРУ вряд ли можно было бы отнести к числу самых ярких звезд на небосклоне Управления, но он, несомненно, был очень компетентным полевым агентом.
— За нами может быть «хвост»? — спросил Смит, заметив, что водитель непрерывно смотрит вокруг, не упуская ничего происходящего на забитых машинами и людьми улицах, по которым они проезжали.
Макс уверенно мотнул головой.
— Нет. Это всего лишь перестраховка. Мы сейчас стараемся быть как можно осторожнее. Рэнди уже совсем извелась.
— А вы не могли бы объяснить, почему?
Агент ЦРУ хмыкнул.
— Скоро сами все узнаете, полковник. — «Ауди» нырнула в узкий проезд. По обе стороны вздымались кверху стены высоких каменных домов, почти полностью перекрывая доступ солнца и вид на небо. Макс остановил машину сразу за серым фургончиком «Рено», перегородившим переулок. — Конечная остановка, — объявил он.
Смит и Питер вышли.
Задняя дверь фургона открылась. Оказалось, что внутри машина набита телевизионным, аудио— и компьютерным оборудованием. Там же находились Рэнди Расселл, все еще загримированная под старуху, и мужчина, которого Джон не знал. Пуделя Паскаля в машине не оказалось.
Джон забрался в «Рено», по пятам сопровождаемый Питером. Они закрыли за собой дверь и теперь стояли, неловко сгорбившись в слишком низком и тесном для такого количества народа помещении.
