— Это был спикер Палаты представителей, — сказал он. — Любезно предлагавший мне немедленно подписать правительственное распоряжение, провозглашающее Движение Лазаря террористической организацией.
— В противном случае?
— В противном случае Палата и Сенат сами выдвинут такой законопроект, — ответил Кастилья.
Оури поднял брови.
— Конституционным большинством? Президент пожал плечами.
— Может быть. Может быть, и нет. Как бы там ни было, мы оказываемся в проигрыше. Политическом. Дипломатическом. Можете называть все, что угодно.
Его начальник штаба кивнул.
— Я полагаю, при нынешнем положении не так уж важно, станет антилазаревский законопроект законом или нет. Если он пройдет Конгресс, наши и без того слабеющие международные союзы получат серьезнейший удар.
— Вы совершенно правы, Чарли, — вздохнул Кастилья. — Большинство людей во всем мире увидят в появлении подобного закона дополнительное доказательство того, что мы излишне остро реагируем, ударяемся в панику и в общем ведем себя как самые настоящие параноики. О, я думаю, что кое-кто из наших друзей, встревоженных взрывами в Чикаго и Токио, может от чистого сердца поддержать нас, но большинство решит, что мы только портим дело. Что мы подталкиваем мирную группу к насилию — или же что мы покрываем таким образом наши собственные преступления.
— Ужасная ситуация, — согласился Оури.
— Да, — снова вздохнул Кастилья. — И, похоже, собирается стать намного хуже. — Почувствовав себя словно взаперти за письменным столом, президент встал и подошел к окну. Некоторое время он бездумно разглядывал Южную лужайку, которую открыто патрулировали группы тяжеловооруженных охранников в касках и бронежилетах. После теракта, устроенного Движением Лазаря в Токио, Секретная служба потребовала усилить охрану Белого дома.
Он оглянулся через плечо на стоявшего в глубине кабинета Оури.
— Прямо перед тем, как спикер выдвинул мне этот законодательный ультиматум, у меня был еще один разговор: с Николсом, нашим послом в ООН.
Начальник штаба Белого дома нахмурился.
— Какие-нибудь неприятности в Совете Безопасности?
Кастилья кивнул.
— До Николса дошли слухи — только слухи — о решении, которое собираются предложить на ближайшем заседании Совета некоторые из неприсоединившихся стран. В основном их требования сводятся к тому, чтобы мы открыли все наши нанотехнологические исследования, проводимые как в открытых, так и в секретных лабораториях, для тотальной международной инспекции, включающей экспертизу всех их ноу-хау. Они говорят, что это единственный путь, позволяющий убедиться в том, что мы не ведем тайной программы разработки нанотехнологического оружия. Николе говорит, что, по его мнению, у блока неприсоединившихся стран достаточно много голосов в Совете, чтобы такое решение можно было бы провести.
Оури досадливо поморщился.
— Мы не можем допустить такого решения.
— Да, не можем, — с нажимом произнес Кастилья. — Это будет не что иное, как лицензия на право свободно воровать все наши достижения в области нанотехнологии. Наши компании и университеты затратили на эти исследования многие миллиарды. Я не могу позволить расхищать результаты этой работы.
— Мы сможем убедить кого-нибудь из постоянных членов Совета наложить вето на это решение за нас? — спросил Оури.
Кастилья пожал плечами.
— Николс говорит, что Россия и Китай готовы поддержать это решение. Они хотят выяснить, насколько далеко мы продвинулись в нанотехнологии. Мы можем считать, что нам повезет, если французы решат воздержаться. Поэтому остаются только британцы. И я не уверен, что премьер-министр при теперешней обстановке осмелится зайти настолько далеко, чтобы обеспечить нам политическое прикрытие. Его контроль над Парламентом очень слаб — это в лучшем случае.
— Тогда нам придется накладывать вето самим, — понял Оури. Он задумался, выпятил подбородок, потер его ладонью. — А это произведет плохое впечатление. Очень плохое.
Кастилья мрачно кивнул.
— Я не могу представить себе ничего, что могло бы более убедительно подтвердить существующие в мире наихудшие опасения по поводу того, что мы делаем. Если мы наложим вето на решение Совета Безопасности по нанотехнологии, то тем самым придадим полноценный вес самым абсурдным и возмутительным заявлениям Движения Лазаря.
Смит, сидевший в своем арендованном «Мустанге», миновал КПП Трумен-гейт, свернул в южном направлении и покатил через просторно раскинувшуюся авиабазу мимо бейсбольных полей Малой лиги, заполненных играющими командами и восторженно кричавшими родителями игроков. Приближался конец сезона, и страсти в местных чемпионатах накалились до предела.
Следуя указаниям, которые дал ему дежурный, носивший форму военной полиции, Смит пробрался через лабиринт улиц и зданий и достиг небольшой автостоянки, расположенной у начала взлетно-посадочной полосы. Рядом плавно затормозил белый «Бьюик Ле-сабр» Питера Хауэлла.
