— Я не вчера родился, сынок, — протянул он, направляясь к выходу. — Я заметил, ты не отрицаешь, что знаком с молодой миссис Колдуэлл. Поэтому, если ты что-нибудь вспомнишь о ее местонахождении, буду признателен за звонок мне или Колдуэллам. Днем или ночью. Они просто хотят удостовериться, что их внук благополучно добрался сюда, и что он и она ни в чем не нуждаются.
Это уж моя забота, мысленно ответил Джош. Даже если Дэни не захочет выйти за меня замуж. Потому что я отец Майкла по всем важным статьям. Узы отцовства сплетаются из общей истории и сердечных чувств, а не из звеньев ДНК.
Грейвз прервал его размышления.
— Колдуэллы потеряли единственного сына, мистер Уокер. Они очень беспокоятся, не случилось ли чего с их единственным внуком. Вы, надеюсь, понимаете их беспокойство?
Джош посмотрел на свои руки, прижатые к столу. О, да, он-то понимал. Он провел последние шесть лет с такой же всепоглощающей мыслью, пронизывающей его жизнь, разрушающей любую возможность счастья.
Конечно, теперь он знал, что без Дэни он, все равно, не мог быть счастлив. Так что, может быть, в этом было все дело. Проведя рукой по подбородку, Джош задумался над цепью простых событий, когда судьба связала его с женщиной, которая была нужна ему все эти годы, а он даже не знал об этом.
Действительно, нужный момент — это все.
Если бы его машина не попала в речку во время ливневого паводка, если бы шериф не подошел к хижине в поисках владельца автомобиля, если бы не маленькая техасская больница и высокое умение доктора Равьяни...
И к этому были причастны Колдуэллы. За что заслуживали благодарности. Если бы они не требовали у Дэни опеки, она никогда не уехала бы из Люфкина. Не спасла бы ему жизнь. Не залечила его раны. Не показала бы ему, как трагедия может превратиться в радость. Не научила бы его снова любить. Не освободила бы его от невозможности прощать то, что нельзя простить. И не сделала бы ему самый драгоценный подарок, который он мог себе представить. Настоящее отцовство, пусть оно было лишь временным.
Он признал с улыбкой, что обязан и детективу Грейвзу. За то, что тот дал ему необходимое средство стать Майклу отцом навсегда. А Дэни — любящим мужем. Что ж, Джош Уокер всегда отдавал долги.
— Не знаю, где сейчас Дэни, — повторил он, поднимаясь из-за стола и еле сдерживаясь, чтобы не засиять улыбкой, глядя на этого невероятного техасского купидона. — Но вы можете сообщить вашим клиентам, что около четырех недель назад у Дэни родился здоровый мальчик.
Конечно же, Грейвз попытался выудить из него подробности, но Джош снова улыбнулся, настаивая, что большего сказать не может, и распрощался с частным детективом.
Потом он стал кружить Марлетту, пока она, смеясь, не взмолилась:
— Я сейчас упаду, о господи. Поставь меня и убирайся отсюда.
Готовый услужить, Джош повиновался. Наконец ушел в нужном направлении. В сторону дома. К Дэни. И к прекрасному будущему. Жизнь снова показалась простой. Новой. Кристально прозрачной и полной надежд.
Проезжая по Фолсборо, он размышлял над утверждением Грейвза о том, что Колдуэллы одумались и не хотят добиваться опеки. Возможно, это правда. А, возможно, и нет. Но это неважно.
Джош улыбнулся даме с голубыми волосами в соседнем ряду, пока они стояли у светофора.
Ему нужна Дэни. Нужен Майкл.
У него было средство. И он собирался воспользоваться им. А взамен даст им все, что сможет.
Слава богу, его практика уже упрочилась, так что он может сосредоточиться на том, чтобы быть хорошим отцом. Тогда и Дэни тоже сможет осуществить свои мечты. И на этот раз он будет внимательным и ответственным. Он не начнет до сигнала: Дэни станет его женой прежде, чем он ляжет с нею в постель. С первого же дня они будут предохраняться. Если она не захочет больше иметь детей, он даже подумает о том, чтобы сделать... нечего забегать вперед.
Да, сначала главное!
Джош махнул, проезжая, охраннику у ворот и миновал последний угол.
Пожалуйста, пусть она будет дома. Пожалуйста, пусть она согласится.
— Дэни! — позвал он, вбегая в дом. Из кухни шел какой-то изумительный аромат. Похоже на шоколадный торт.
— Я здесь, — отозвалась она, и он побежал по лестнице.
Она стояла на стуле в спальне. Он остановился в дверях, чтобы полюбоваться на нее. Маленькие завитки освещенных солнцем волос лежали на шелковистой коже. Огромные, зеленые, как влажный от дождя мох, глаза блестели. Полные, чувственные губы изогнулись в приветливой улыбке.
* * *
— Господи, какая же ты красивая, — выдохнул он.
— А ты сумасшедший, — ответила со смехом Дэни, стараясь подавить желание поверить ему. Именно сейчас была особенно видна разница между его холодной виргинской изысканностью и ее деревенским происхождением. Дэни занималась уборкой. Она уже час оттирала стены. Из-за нашатыря в чистящем средстве у нее свербило в носу — наверняка он покраснел, и, наверное, у нее лицо в черных пятнах...
