Ох уж эти сплетни. Чего в них больше? Правды или вымысла? Несомненно, что в каждой сплетне есть доля правды, остальное, конечно, зависит от того, как преподадут правду, а главное — кто? Если у сплетницы есть воображение, тогда держись, деревня. Подробности могут быть непредсказуемы.
Даша подходила к лавке и заметила, что три деревенские бабы, стоящие сбоку от входа что-то увлеченно обсуждают. Было видно, что они так увлеклись новостью, что не замечают никого вокруг.
— Ну, конечно, — Даша поморщилась, — Манька Лапшова!
Пожилая баба, выпучив глаза, громко разглагольствовала. Две другие слушали ее с большим интересом. — Порченая она, — услышала Даша, подойдя поближе, — вот те крест!
— Да ты что? — удивились в один голос слушательницы.
— А то! — убежденно говорила Манька, — зря, что ли Петро ее возил куда то? А порчу до конца не изведешь.
— Их-х, — сочувственно подхватила одна из баб, — девка молодая, а теперь кому она нужна будет, кто ее возьмет?
— Да это они обо мне, — ужаснулась Даша. Она прошла мимо кумушек, даже не поздоровавшись. В лавке она машинально называла то, за чем пришла. Алексей с удивлением разглядывал ее. Такой рассеянной Даша еще никогда не была. «Словно случилось с ней опять чего?» — подумал Алексей. Он был рад снова видеть Дашу и пытался ухаживать за ней. На вечеринках после болезни она не появлялась и единственное место, где он мог встретиться с ней была лавка. Но ходила она теперь сюда не часто. Для Алексея каждый ее приход был в радость. Оставалась надежда, что он завоюет ее. Он улыбался и заглядывал ей в лицо.
— Дарья, ты как будто и не рада встрече? — ласково вопрошал он, — посмотрела бы мануфактурку, вон ситец зеленый в горох, как раз под твои глаза. Но Даша словно и не слышала предложений настойчивого ухажера. Мысли ее были заняты услышанным.
Вот значит, что говорят в деревне! А она радовалась своему выздоровлению. Выходит теперь, как отверженная она. Все будут вслед головами качать, да сочувственно вздыхать. Даша подумала о том, что сплетни дойдут до Егора. Как после этого он будет относиться к ней? Отвернется, или тоже будет смотреть с жалостью? Даша собрала с прилавка покупки, машинально отдала деньги, и не глядя на Алексея вышла из лавки. Идти домой не хотелось. Дома сразу заметят ее настроение. Они и так безмерно опекают ее. Даже Харитон, и тот стал замечать ее. Раньше он словно и не видел, как Даша нянчится с детьми. А теперь без конца хвалит. Как же он удивился порядку в своем доме, когда приехал с поля. Уж как благодарил ее, придя вечером с Колыванихиной пол-литрой к отцу. А потом весь вечер за столом хвалил за хозяйственность. Видно соскучился по уюту. Мать его все реже приходила в хутор, объясняя, что не хватает сил управляться с двумя хозяйствами, мол, не молодая уже. А может просто хотела, чтобы Харитон привел в дом хозяйку побыстрее? Но Харитон не спешил. И Даша все чаще приходила в хату к соседу: убраться, с детьми посидеть. Все привыкли к тому, что Даша помогает ему. Даже бабка Авдотья перестала ворчать на внучку, за благоволение к чужим детям. На полях давно убрали пшеницу и рожь. Дед Василий, застудивший поясницу, теперь почти не слезал с теплой лежанки. И хоть на дворе было теплое начало осени, топили печку, чтобы дед грел свои кости. Идя по дороге, Даша думала, что видно, надолго поселились в их доме всякие неурядицы. Ведь жили так дружно до этой памятной зимы. И не смотря на тяжелый характер матери, никто не обижался. Даже то, как мать встречала выпившего отца, казалось теперь веселой шуткой. Даша вспомнила, как она маленькая кидалась поперед отца, боясь, что мать и вправду «огреет» его длинным ухватом. Но ни дед, ни бабушка не спешили на помощь своему сыну, вспомнилось Даше. Она подумала, что дед и раньше маялся спиной, но всегда был бодрым, поваляется на печке день-другой и опять за дела или за газеты. А теперь дед согнулся и больше недели не сползает с печи.
— Может, они слышали новость? — ужаснулась Даша. Домой она пришла уже успокоившаяся. — Что бы там ни говорили, — решила она, но надо жить дальше.
