Катя приезжает 5 января. Собираемся с Варзой ее встречать. Выхожу из подъезда в Кременной. Еще не подъехал. Мне страшно находиться на открытом пространстве двора. Иррациональный абсолютно страх гонит меня под крышу, в мнимую безопасность закрытых пространств. Хотя я уже должна бы понять, что дом легко разбирается даже танковым снарядом. Ракетами — еще быстрее. А вот на улице шанс выжить есть. Пока я стою на пороге подъезда, подъезжает. Машет рукой — иди, мол, садись. Я делаю шаг из подъезда и застываю: во дворе, полном военных машин, на старенькой, еще советских времен детской площадке — два турника и пара качелей, на одной из них сидит мальчуган лет пяти. Он громко смеется и взлетает в небо. Рядом стоит его отец и раскачивает сынишку. В километре отсюда — первая позиция. И в соседнем дворе — работающая артиллерия. А на пороге подъезда стою я и боюсь проделать путь в 10 метров и еще секунд 30 подождать, пока машина тронется с места. Безвременье снова накрывает с головой. В этом мрачном январском дождливом дне картинка — смеющийся ребенок на стареньких качелях взмывает в небо, а где-то рядом отчетливо бухают «грады», кажется абсолютно сюрреалистичной. Жизнь снова прямо на моих глазах побеждает все. Войну, разруху, смерть. Не отводя глаз от отца с сыном, иду к машине. Медленно. Сажусь. Пропускаю мимо ушей какой-то вопрос. И всю дорогу я думаю об этих людях. Пытаюсь представить их жизни. Будущее. Но что-то важное все время ускользает.
Оставшиеся четыре дня мы просто ничего не делаем и полностью предаемся отдыху нормального человека.
Походы по «гостям», день тусуемся в Луганске. Приезжаем на автовокзал в «нашу» кафешку. Там нас уже ждет любимый Док. Без психиатра на войне как? Никак.
— Дооооок!!! — бежим обниматься.
— Ну как вы тут, девчонки?
— Отлично! А ты?
— Нормально. Я только в этих командировках и оживаю.
Док катается «за ленту» регулярно. Мирные, местные, военные… Люди, десять лет живущие в аду войны. Без психиатра как? Никак тут.
Вечером возвращаемся в Кременную. Идем в гости к соседям. Приезжает командир.
— Так, скоро у нас штурм. Идут все, кроме котов. Понятно?
— Мяу, — раздается из угла, где сидит Варза. Смеемся.
Каникулы подходят к концу. Нужно возвращаться — новая партия такой нужной парням гуманитарки сама себя не соберет. Тихо отмечаем Рождество в узком кругу.
— Что я еще могу для тебя сделать? — Ему, как и мне, тяжело расставаться. Хоть мы и не будем сидеть без дела ни одной секунды. Два года без отпуска дают о себе знать.
— Познакомь с новичками своими!
— Момент, — что-то пишет в телефоне, — будут через 15 минут.
Ровно через 10 в квартиру, ставшую сразу крошечной, как коробочка, вваливаются четыре огромных мужика в полном экипе.
— Командир, вызывал?
— Да. Раздевайтесь, будем есть борщ и оливье.
— Есть есть борщ и оливье!
— Знакомьтесь. Это Лена, моя девушка и админ нашего канала. А это…
— А это Катерина! — с восторгом протягивает один из бойцов. Катя испуганно вжимается в диван, вспоминая, где и когда на канале успела сцепиться и, возможно, даже забанить бывшего «музыканта». Мы смеемся. На столе появляется мой борщ и Варзин оливье. Сам Варза скрывается на кухне: у него телефонный роман с Мусей-Нефтегаз, голосовые сообщения на 50 минут каждое и рассеянный глупый взгляд человека, внезапно обнаружившего в себе романтические струны.
Все исчезает в мгновение ока. Парни благодарят, пьем чай. Смотрят на нас с любопытством: как же, дурочки на войну приперлись и сидят тут под обстрелами, как под грибным дождем. Расходиться никому не хочется, но надо: утром придет машина. Пора домой.
Ночью дождь перешел в мощный снегопад и с +8 похолодало до — 10. Машину носит по обледенелой дороге на лысой резине. У Тихого это первая зима за рулем. Где-то совсем рядом с гулким звуком в землю впивается снаряд. Уставшая земля привычно вздрагивает. Мелентий уже порядочно промят, но пока терпит.
Впереди понтонная переправа с крутым спуском. Машину несет прямиком в «Урал», который никак не разъедется с шестеркой. У Тихого дрожат руки и ходят желваки на скулах.
— Ты молодец, вообще молодец, все в порядке! — подбадриваем как можем с заднего сиденья.
Удается затормозить в метре от махины ровно в середине понтона. Не успеваем выдохнуть, как в зад старенькой «Ниве-Шевроле» с глухим звуком влетает «Патриот». Стекло ссыпается нам с Катей за шиворот пуховиков. Выскакиваем из машины как раз вовремя, чтобы увидеть, как в нашу кучу-малу с горы летит еще один «Урал». Я хватаю Катю за руку и готовлюсь прыгать в реку. Но в реку прыгает «Урал», чудом цепляясь задними колесами за понтон, передними повисает над краем моста. Не обгони его «Патриот» перед переправой, мы бы все стали просто переводной картинкой. Мы не успеваем толком испугаться.
Заезжаем в Северодонецк. Покупаем скотч, парни делают импровизированное стекло — снег пока не собирается заканчиваться. Связи нет никакой, она появится ближе к «штанам». Так эротично называют пост на выезде.
— Не звони командиру.
— В смысле?! Мы на лысой резине за 170 километров просто не доедем! — И я набираю номер.
