– А я жар-птица! Моей красе весь свет дивится! – истошно завопили две девушки, в которых Сева узнал Анисью и Маргариту. В вытянутых руках они держали золоченую ткань наподобие двух крыльев. В ответ раздалось многоголосое возражение и смех. Девушка, попавшая в центр хоровода, принялась что-то отвечать, размахивая из стороны в сторону молодыми ветвями березы.
– Все, ухожу, – сказал Сева, и тут, когда он отворачивался, его взгляд внезапно зацепился за кусочек голубого платья, в которое была одета Водяная колдунья сейчас и в ту ночь, когда он впервые увидел ее.
– Красивый обряд, – воскликнул Митя. – У них всегда все обряды красивые, а нам вечно приходится то в ледяной воде стоять, то ходить где-нибудь по грязи в холодную ночь. Жаль, что парням нельзя участвовать в Зеленых святках.
– Ну, почему? Тому, кто на дудочке играет, можно.
– Тебе везет, как всегда.
– Ладно тебе, сегодня этим правом пользуется внук Велес. Он будет играть вместо меня. Так, мне пора идти.
– Где ты встречаешься с отцом?
Сева поискал что-то в кармане, затем протянул другу сложенный листок.
– Ого, Никольская пустынь! Да тебе туда час добираться! Поймай извозчика, трамваи все равно уже не ходят.
Сева кивнул.
– Удачи.
– Спасибо, – Сева хлопнул друга по плечу и направился вниз с холма: ему нужно было увидеться с Верой Николаевной, чтобы та вывела его из Заречья в Белую Усадьбу, откуда он мог попасть в Росеник на встречу с отцом.
Митя же еще немного постоял, облокотившись на забор и наблюдая за чудесным представлением внизу. Дождавшись, пока кончится маленький спектакль и начнется любимая всеми участницами часть – плетение венков, которые они затем пустят по реке, Муромец убедился, что это таинство и впрямь будет сопровождаться игрой Димы Велеса на дудочке, и медленно побрел прочь с холма.
На темном небе уже начали проглядывать звезды – поистине волшебная ночь, будто специально придуманная для проведения летнего обряда. Все в этой деревне – маленьком тайнике, затерянном где-то между мирами – было прекрасным. Казалось, что никаких тревог и бед на самом деле не существует – так далеко отсюда они были. Не было взволнованных лиц родителей, никакой предстоящей свадьбы. Все казалось простым и понятным, уютным, родным и безобидным. С возвращением сюда испарились и мысли об исчезновении старого профессора. Кем он был, по сути, этот Звягинов? Сейчас, в безлюдном заколдованном уголке, для Мити он был никем – пустым звуком, лишь очередной неприятной новостью.
Муромцу, такому юному и непоседливому, всегда хотелось находиться в центре всех самых захватывающих и увлекательных событий, может быть, даже опасных. Он с энтузиазмом подхватывал любые идеи, которые обещали приключения, будь то поиски Ярилиной рукописи или даже простая слежка за внуком Велес, которого Анисья подозревала во всех смертных грехах. Но теперь – вот странность! – ему просто надоело об этом думать. Появилось желание забыть обо всем и бесцельно побродить по ночному лесу с пустой головой, вслушиваясь лишь в разноголосые звуки природы. И плевать он хотел на то, что там натворил Дима, пусть хоть перечитал все Темные книги, которые только существуют!
Забавно, с каким рвением Анисья взялась разгадать тайну семьи Велес. Ее всю аж распирало от переполняющих голову планов и невероятных идей по поводу того, что же все-таки случилось с профессором Звягиновым.
Митя с улыбкой подумал о подружках своей сестры. О том, что они запросто ухватились за поиск таинственной рукописи, с таким азартом и наивностью попытались разгадать страшную тайну исчезновения профессора, которую не мог разгадать и сам Ирвинг, что порой подвергали себя риску быть застуканными, выслеживая Диму Велеса и подслушивая разговоры наставников. И хоть Заиграй-Овражкин необъяснимо сторонился Полины, Маргариты и Василисы, Мите все же изредка удавалось уговорить его подсесть к ним в столовой.
Внезапно послышались голоса. Из-за дальних кустов показалось несколько фигур – ребята, по возрасту чуть старше его сестры, любимой забавой которых было топить венки на Зеленые святки. Митя кивнул в знак приветствия и отвернулся, продолжив свой путь вдоль реки. Он со смехом представил, какой переполох устроят девчонки, когда узнают, как эти хулиганы расправились с их венками.
В лесу ухал филин. Небо светилось множеством бледно-голубых огоньков, образующих цепи созвездий, под ногами сновали полевки. Природа щедро делилась своей жизненной силой с юным магом, понимающим ее язык. Он уходил все дальше, почти бесшумно ступая то по сырому песку крутого берега Нищенки, то по зеленой прохладной траве, пока наконец не показался еще один мост – он был крупнее и крепче предыдущего и крутой дугой выгибался над расширявшейся в этом месте рекой. Митя взобрался на мост и остановился на самой середине, глядя вниз, на журчащую воду. По черной глади, отражающей звезды, одиноко плыл наполовину распустившийся венок. Розовая лента, когда-то связывавшая его, безжизненно болталась, прицепившись к одной из березовых веток, и вздрагивала на легких волнах.
– Интересно, остальные венки уже утоплены?
