– Ничего, – заметил Кампобелло, – хотя ничего выдающегося нет.
– Что вы! – заметил капитан Фернкорн. – У этой женщины поразительная меткость.
Граф засмеялся:
– Подите, пожалуйста! Вот жена моя, та действительно стреляет на славу. Муху со стены снимает, да.
– Графиня, вероятно, с детства упражнялась в стрельбе, – вмешался в разговор Карталоне.
– Конечно. Это одно из ее увлечений, от которого она до сих пор не может отказаться. Хотя, впрочем, последние несколько месяцев она нездорова и почти не упражняется. Когда мы переехали в Вену, она устроила себе особую залу для стрельбы и проводила в ней по несколько часов в день.
– Воображаю, что это был за шум, – заметил доктор Мартенс.
– Никакого. Жена стреляет из особых пистолетов американской системы: сжатый воздух заменяет порох, и вместо шума выстрела раздается как бы легкий свист.
Сфор и комиссар многозначительно переглянулись.
– Разве графиня нездорова? – участливо осведомился Карталоне. – Впрочем, она и на меня произвела такое впечатление, когда мы говорили с ней в фойе.
– Вот как! Вы, оказывается, знакомы с женой. Простите, я плохо расслышал ваше имя.
– Карталоне.
– Вы встречались с графиней в обществе?
– Я знал ее прежде, в Италии. В Вене я еще не имел удовольствия восстановить знакомство – я только сегодня приехал.
– Ах так! – протянул граф с видимым нежеланием продолжать разговор. Затем он обратился к Сфору и спросил, какие у него планы на сегодняшний вечер.
– Особенно никаких, – ответил тот.
– В таком случае почему бы нам не приказать открыть кабинет и не выпить еще бутылку-другую шампанского?
Доктор Мартенс сделал Сфору знак согласиться: он надеялся, что вино развяжет графу язык.
Час спустя Кампобелло действительно стал весел и молол какой-то бессвязный вздор.
– Да, господа! Посмотрели бы вы на меня годика два-три назад! Ни одной ночи дома! Спать не ложился раньше шести часов утра. И, черт знает, как мне везло у женщин! Ох, конечно, теперь уже годы не те!
– Перестань, ты и теперь молодец хоть куда, – с улыбкой заметил Сфор. Граф успел уже со всеми выпить на брудершафт. – Ты пользуешься жизнью вовсю, имеешь молодую, красивую жену.
– Да! Жена, ты говоришь, она была очаровательна, я тебе скажу. С ней я пережил самые бешеные часы своей жизни! Недаром я целый год разъезжал с ее цирком и весь этот сброд жил на мои деньги.
– При чем же тут твоя жена?
– Жена! Ты про жену? Она ничего, жена. Она тоже была при этом! Черт знает что это было за время.
Карталоне снова наполнил бокал и чокнулся с Кампобелло.
– Стоило мне это дорого, – заплетающимся языком продолжал граф, – очень дорого!.. Она все не хотела даваться в руки, бабочка моя яркокрылая… Целый год таскала меня за собой с места на место… Да! Каждый вечер я должен был клясться ей, что сделаю ее своей женой. Постой, постой, ты ее откуда знаешь? – вдруг обратился граф к Карталоне.
– Еще из Турина, – ответил тот.
– Турин!.. Турин!.. – Граф, видимо, собирался с мыслями. – Верно, она была там! Красавица, а? Хоть куда штучка?
– Еще бы. Каждый вечер из-за нее цирк был битком набит.
Граф спьяна не заметил ловушки.
– Я думаю, – отозвался он, – в Париже дрались за билеты на ее представления. Когда я запретил ей выступать, директор прибежал ко мне, чуть ли не рыдая, и умолял не разорять его… Потом какая-то там подруга сломала ногу… в ее пользу состоялось специальное представление, и я должен был позволить жене выступить еще раз… Посмотрел бы ты, что тогда было!.. Во какими буквами напечатали они ее имя – «Мара Цинцинатти», и три часа спустя не было ни одного билета.
Разорвавшаяся бомба не произвела бы большего эффекта, чем злополучное имя.
Все точно окаменели.
– Разве… разве ваша жена урожденная Мара Цинцинатти?
– Ни… это ее… ну, псевдоним, что ли, – пролепетал окончательно опьяневший граф.
– Она – урожденная Виолетта Креспо, – как бы вскользь бросил Карталоне.
– Да… правильно, – пробормотал граф, – только это я вам… по секрету… потому… мы друзья. А другим никому ни словечка. Теперь ее зовут Виолетта Гибсон. Какой-то старикашка-американец ее удочерил.
Доктор Мартенс незаметно вышел из комнаты.
Граф продолжал свое бессвязное повествование о том, как он познакомился с Виолеттой в Риме… венчался в Париже, в соборе Парижской Богоматери… Как во время путешествия по Америке Виолетта переменила свою фамилию на фамилию Гибсон… и как семья графа ничего не имела против его женитьбы на американской миллионерше.
– Скажи, пожалуйста, – сказал Карталоне, видя, что граф уклоняется от интересующей их темы, – не говорила ли тебе жена о некоем Кастелламари?
Граф залпом выпил бокал вина.
– Кастелламари!.. – Граф едва ворочал языком. – Кастелламари!.. Сын… сенатора в Be… Венеции.
– Да, да. Он жил со мной в Турине и через меня познакомился с твоей женой.
– Говорила про Кастелламари… говорила… часто… только я плохо помню что… Кажется, просила меня справиться, где он живет… Только узнать мне ничего не удалось… Признаться, я был рад. Интерес жены к этому субъекту возбуждал… мою ревность. Это очень понятно!.. Да. Потом я слышал, что он умер…
